тем мои сослуживцы начали мало по малу пробуждаться. На улице появился Вовчик Хлевнюк, он подбежал к турнику, пожелал мне доброго утра, подтянулся на нем раз десять, отжался на брусьях, сделал на них стойку на руках и наконец спрыгнув подошел ко мне и спросил:
-Ну, что как голова после вчерашнего? Ты вчера какой то странный был. Как по голове ударенный. Чего так рано то ушел?
Я сплюнул в сторону и ответил:
-Да так о дембеле подумал, о том, что там на гражданке нас ждет. А вообще, что то как то я устал вчера. Подумал, подумал и решил солдат спит служба идет.
-Да гражданка. Я со своей Аллкой все. Не помню, говорил я тебе. Не хочу жениться после армии. Ну его на@уй. Женишься. Потом ребенок родится. Не хочу! Я лучше еще погуляю.
-Да, говорил. А не пожалеешь потом, что такую девку упустил?
- Наверное пожалею. Да нет. Точно пожалею. Но и х@й с ним. Не хочу женится У меня старший брат по телкам ходок, до сих пор не женат. Вот сижу я дома, звонит мне брательник и говорит: «есть телки»,- и Вовчик с аппетитным видом потер руками.
Я покачал головой, пожал плечами и произнес:
-Как не поступишь, все равно пожалеешь. Ладно там молодые похоже уже завтрак приготовили, так, что пошли жрать!
Казарма потихоньку пробуждалась. Мы зашли в столовую сели за стол, «молодой» поставил перед нами сковородку с поджаренной на яичницей, кружки с горячим чаем, хлеб, сахар и масло.
После завтрака я походил по территории, зашел на станцию, потом вернулся в казарму, немного посмотрел телевизор,полистал газеты ( скука страшнейшая!) и выйдя на улицу решил позагорать, благо солнце поднялось уже достаточно высоко и основательно припекало.
Я вспомнил, что на «точке» мы загорали на листе ДСП, который лежал где то в сарае.
Я зашел в сарай и действительно увидел прислоненный к стене лист ДСП, Вытащив его на улицу и положив на дорожку, я разделся и улегся ловить загар. Я довольно долго переворачивался со спины на живот, подставлял солнцу бока и в конце концов не заметно задремал.
Проснулся я от толчков в лист ДСП,
-Эй, Кораблев проснись,- услышал я голос начальника РРП — лейтенанта Поливаева.
-А? - спросил я его оторвав голову, - что случилось товарищ лейтенант?
-Тебя в Верхневолжск в полк вызывают. Послезавтра. Так, что готовься. Приготовь парадку и все такое. Понял?
- Ага понял. Дембель, - ответил я ему.
На следующий день вечером я достал из каптерки свою парадную форму и занялся приведением ее в божеский вид. Ехать домой я собирался в гражданской одежде (военная форма за два года надоела мне смертельно, так, что дембельскую парадку я себе не делал. Мать прислала мне новые джинсы, рубашку и кроссовки, к тому же я приобрел себе в близлежащем поселке костюм и свитер) комплект которой я хранил в деревне у одной бабушки, но ехать в полк увольняться требовалось все же в парадной форме.
Я тщательно отгладил парадные брюки и китель, прикрепил к кителю значки. комсомольский, значок отличника, классность, «бегунка», ВСК. Тщательно осмотрел парадку, повесил ее на плечики и отнес в каптерку. Утром мне предстояло сесть на «Ракету» (наша «точка» находилась возле реки, на которой была пристань для « ракет») и через три часа часа я должен был быть уже в Верхневолжске.
Последний вечер в казарме выдался так себе. Наш повар Боря- молдаван расположился в Ленинской комнате и занялся обустройством своего дембельского фото альбома. Начал он с покрытия лаком страниц альбома. Лак отличался на редкость резким и неприятным запахом так, что скоро в помещении стало трудно дышать. Открыть окна и двери, чтобы проветрить казарму однако не представлялось возможным поскольку с наступлением вечера на улице начинали роится буквально тучи комаров и всяческих мерзких мошек. Конечно можно было и проветрить казарму, но тогда в помещение налетели бы просто мириады этих гнусных кровососущих тварей и веселая ночка была бы тогда обеспечена всем.
Я походил немного по казарме и почувствовал, что у меня мало по малу начинают слезиться глаза от резкого и неприятного запаха лака. Подумав немного я решил отправиться ночевать на станцию, благо там не было ни этих мошек, ни этого удушающего запаха.
Глава 3
Выспаться на станции мне толком не дали. Не успел я улечься, как туда пришел Боря- молдаван в сопровождении девицы из местных. Боря прогнал в казарму дежурившего «молодого» и усевшись в кресло за пультом начал, что то втирать своей спутнице. Периодически громкий бубнеж прерывался взрывами какого то дебильного хохота, в конце концов я не вытерпел и выглянув из аппаратной ( где я расположился на ночь) разогнал эту сладкую парочку.
Однако после того, как недовольно скрививший свою физиономию Боря и его спутница покинули станцию, дали контрольное включение и мне в последний раз пришлось исполнять обязанности дежурного радиорелейного механика.
Через двадцать минут объявили выключение связи, я погасил станцию и опять улегся на матрац в аппаратной.
Но сна не было ни в одном глазу. Я ворочался, ворочался, и все никак не мог уснуть. Пару раз я вставал выходил на крыльцо и напряженно всматривался вдаль. Хотя первоначальный шок, который я испытал, перенесясь на сорок лет назад вроде бы и прошел, но внутри меня еще ощутимо потряхивало.
Хотя по здравом размышлении в той ситуации в которой я сейчас оказался были и свои видимые плюсы. Как никак я оказался в своем молодом теле, и впереди у меня было еще минимум сорок лет жизни. Фактически неизвестно по чей милости я получил возможность прожить свою жизнь еще раз. В довершении всего у меня был жизненный опыт и сноровка уже взрослого и зрелого человека, а не того, в сущности еще зеленого пацана, каким я был сорок лет назад. Этим не грех было и воспользоваться. Как не грех было воспользоваться и тем знанием о будущем страны, которым я обладал. Конечно мне даже не приходила в голову мысль о спасении СССР, чем занимались «попаданцы» в опусах ставших столь популярными в двадцать первом веке. Во- первых, я считал, что такая задача
