Потом Чудаков позвонил в гараж, чтобы вызвать машину — его служебный ЗИС в этот день был занят. В гараже сказали, что изрядно поездивший «хорьх» вышел из строя — заклинило задний мост. Плохое предзнаменование, решил Евгений Алексеевич, но быстро подавил приступ суеверного малодушия. Можно было, конечно, позвонить в академию и попросить, чтобы за ним прислали одну из академических машин. Но просьба эта в устах крупнейшего в стране автомобильного специалиста, хозяина целой автомобильной лаборатории, прозвучала бы нелепо. Потому Чудаков связался с одним из своих старых друзей по НАТИ и попросил его «одолжить» личную машину. Тот согласился, предупредив, что через час она понадобится ему самому.
Машиной, приехавшей за Чудаковым и Варшавским, оказался старый потрепанный «паккард». Всю дорогу в нем что-то стучало. Пассажиры чувствовали себя тревожно и неуютно. Доехав до Боровицких ворот, Чудаков попросил водителя остановиться, отпустил машину. Вошли в ворота пешком. В приемной Чудакова и Варшавского встретил Поскребышев. Попросил подождать. Здесь уже было несколько человек, среди которых Чудаков узнал двух министров и одного главного конструктора. Через десять минут заседание началось.
Когда слово предоставили Чудакову, он встал и сказал всего несколько фраз. Суть их сводилась к следующему. Взрыв произошел из-за того самого столкновения с неведомым, которое возможно в любом исследовании. Опыт аварии учтен, повторение ее маловероятно. Проект полноценный, перспективный, его надо доводить до конца. Выступление было встречено молчанием.
Наконец Сталин спросил:
— Сколько вам нужно времени, товарищ Чудаков, чтобы сделать новый двигатель?
— Шесть месяцев, — поспешил ответить за Чудакова кто-то из министров.
— Даю вам две недели, — заключил Сталин.
Две недели свет в окнах лаборатории горел и глубокой ночью. Большинство сотрудников, от которых зависела судьба проекта, по доброй воле проводили здесь круглые сутки, отдыхая на диванах и креслах в соседних с мастерскими кабинетах.
Новое испытание состоялось точно в срок. Чудаков все два часа, пока «гоняли» новый двигатель, находился в боксе, у пульта управления. Когда свели воедино показания приборов, стало ясно — гипотеза ученых бесспорно подтверждена экспериментом.
А вскоре позвонили из больницы — главный врач жаловался на Гринберга. «Не прошло и месяца после тяжелой операции на черепе, — сказал хирург, — а ваш сотрудник, грубейшим образом нарушая предписанный ему режим, курит!» Правда, добавил врач, это свидетельство того, что жив он останется наверняка.
Так Чудаков выиграл одно из сражений своей жизни. Выиграл рискуя, воюя «в лоб», чему научился еще в раннем детстве.
2. Истоки
Евгений Чудаков родился 20 августа 1890 года в селе Сергиевском Тульской губернии. Бабушка его на утро следующего дня отправилась в город к появившейся там недавно и быстро ставшей знаменитой «французской предсказательнице». В отличие от крикливых цыганок, хватавших за руки прохожих, и городских старух гадалок с их затертыми сонниками и позавчерашней кофейной гущей, мадам предсказывала по-ученому. Выложив на солидный письменный стол толстые книги, изданные в Англии и во Франции, она надела очки и продиктовала приезжей черты характера и вероятную судьбу новорожденного, затем дала советы, как руководить поведением внука. Снисходительно пояснила мадам посетительнице, что все это следует из даты рождения маленького Жени и расположения небесных тел.
Вернувшись домой, бабушка спрятала рядом с пеленками тетрадку с аккуратно записанными пророчествами. Из них следовало, что вырастет внук человеком чувствительным и склонным к размышлениям. Будет пользоваться уважением, но нередко вступать в конфликты со старшими и начальством. В характере его, возможно, проявятся подозрительность и эгоизм. Однако в целом мужественность и сила станут главными его чертами. Созвездие Льва, царившее на небосводе в день появления Жени на свет, предопределяет, как утверждала предсказательница, такие черты, как доброта, естественность, легкий нрав, способность увлекаться, верно дружить, некоторое честолюбие.
Более серьезные основания для прогнозов давала родословная Евгения. Его дед носил фамилию Шевелев и был крепостным крестьянином одного из помещиков Орловской губернии. Отличали Шевелева любознательность и трудолюбие. Заметив это, помещик взял его в усадьбу и пристроил в обучение к повару. После освоения искусства европейской и восточной кухни Шевелев был возведен в должность шеф-повара. И такие кушанья стал готовить, так занятно украшать их и умело подавать, что не раз барин восклицал пораженный: «Ну, учудил, брат, так учудил!» Отсюда и пошло: Чудило — Чудик — Чудак. И сын Шевелева стал Чудаковым сыном.
Алексею, сыну своему, вышедший на волю шеф-повар постарался дать настоящее образование. Алеша выучился на бухгалтера, что по тем временам для крестьянского сына было совсем редкостным делом. И латынь знал молодой бухгалтер, и французский, и литературой увлекался. И женился на образованной — Павле Постниковой, фельдшерице-акушерке, представительнице самой нужной на селе медицинской профессии.
У супругов Чудаковых, купивших полдома на краю села Сергиевского, родилось трое детей. После рождения третьего ребенка — Жени — благополучие семьи пошатнулось. Отца не миновала печальная болезнь, типичная для многих разночинцев: Чудаков-старший стал запивать. Пил он помногу и подолгу. Павла Ивановна не дрогнула, всю работу по дому взяла на свои плечи, старалась зарабатывать побольше, но денег не хватало. Евгений помнил детство как нору тяжелого труда и постоянных лишений.
От отца Женя унаследовал усидчивость, любознательность, способности к наукам. Когда ему было пять лет, старшая сестра Мария, уступая приставаниям любопытного братишки, показала ему буквы, объяснила, как каждая называется, как складывать слоги. Каково же было удивление домашних, когда через несколько дней они увидели Женю с газетой «Тульские ведомости». Громко и старательно, по слогам читал он текст, ничего, конечно, в нем не понимая.
К семи годам Женя мог бегло читать, писать и считать до ста. Надо было отдавать его в школу. В Сергиевском находилась начальная народная школа — так называемое министерское училище, куда принимали с восьми лет. Кроме того, была церковноприходская школа, куда, однако, брали только девочек. Что было делать?
Помогли личные отношения. Учительница Елизавета Ивановна Троицкая, хорошая знакомая семейства Чудаковых, в нарушение всяческих правил согласилась взять способного мальчика в женское учебное заведение. Беспокоились только, как Женя будет чувствовать себя в единственном числе среди трех десятков девочек. Не застеняется ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
