— Работайте, работайте, — покивал Маркиш. — И запросите у русских информацию об этом борце. Что у них есть на него. Сейчас их бывшие спортсмены часто начинают криминальную жизнь. Заодно узнайте, имел ли гешефт в России Герман Вахт, и не пересекались ли там его пути с некой Эллен Гриц?
Глава третья
Террористы опять обстреляли Хайфу.
Шесть ракет легли почти в центре города, наполовину разрушив жилой дом, и сожгли два автомобиля на платной стоянке. Маркиш пил кофе и думал, что все это будет продолжаться долго. Ненависть долговечна. И дело было даже не в образовании Израиля, не в захваченных в ходе Шестидневной войны территориях, все упиралось в менталитеты и уклад жизни, который у обеих сторон был слишком разным, чтобы эти стороны поняли друг друга.
Араб относится к женщине, как к добыче, а для израильтянина она — все, не зря же происхождение ведут по женской линии. И это препятствие, которое не дает еврею и арабу понять друг друга, а все усугубляется взаимными несправедливостями и делением храмов, у каждого свой бог, и каждый требует своей жертвы.
По телевизору, подвешенному к потолку кафе, показывали, как выносят на носилках и грузят в санитарные машины пострадавших при взрывах и освобожденных из завалов людей. Обстрел был произведен днем, поэтому пострадали в основном старики и дети, и от этого зрелища комок подкатывал к горлу, и еще — рождалась ненависть, которую Маркиш тщетно пытался подавить.
Сам он был родом из Баку, там прошли его детство и половина жизни. К тому времени, когда Союз распался, Маркиш работал в азербайджанской милиции, поэтому ему воочию пришлось столкнуться с армянскими погромами в городе. Мусульманская ненависть обжигала. И пусть потом кричали, что это были не мусульмане, а экстремисты, которые поклоняются зеленому знамени джихада и Азраилу, но Маркишу самому довелось увидеть двенадцатилетнюю окровавленную девочку, которая бежала на цыпочках из-за того, что у нее срезали пятки. И как людей выбрасывали с девятого этажа только за то, что они были армяне, тоже видел, сожженных на кострах людей сам в грузовики грузил. И на бездействие азербайджанской милиции насмотрелся. В то время Маркиша потрясла готовность новой общности людей, воспитанных развитым социалистическим обществом, резать друг друга. Это потрясение и подвигло его к отъезду. А здесь он столкнулся все с тем же противостоянием двух миров, поэтому его возмущали европейские резолюции по израильско-арабским конфликтам. А позже он не скрывал злорадства, когда полыхнуло в Европе и сытые немцы и французы столкнулись с проблемой мультикультур.
Он боялся надвигающегося столкновения. Мусульманский мир рос стремительно, Израиль казался песчинкой, правда, не такой уж беззащитной, но будущее его пугало, как и безрассудный оптимизм, с которым его правительство шло на возобновление конфликтов.
Все чаще и чаще в Израиле гремели взрывы, устроенные шахидами. И это тоже пугало — отношение к жизни и смерти. Маркиш скучал о своей бакинской жизни до потрясений, но прежний мир распался вместе с империей, и надо было приспосабливаться к новой жизни.
От таких мыслей и нерадостных телевизионных репортажей настроение у Маркиша испортилось. Он допил кофе, расплатился и неторопливо направился в отдел.
Сотрудники уже приступили к работе.
— Что нового? — поинтересовался Маркиш. — Третьего покойника установили?
— Работаем, — неопределенно сказал Григорович.
— Мне нужен результат, — отрезал Маркиш.
— А сенсации тебя не интересуют? — хмуро усмехнулся Григорович.
— Разве я похож на журналиста? — удивленно поднял брови Маркиш. — Еще что-то случилось?
Вот и не верь после этого предчувствиям. Не зря у него сердце ныло, а еще он три раза сегодня споткнулся на правую ногу и порезался утром при бритье.
— Случилось. — Григорович притушил сигарету в пепельнице. — Сегодня в девять утра в автобусе арабский террорист пытался взорвать бомбу. Привел в действие взрывное устройство, народ принялся молиться Иегове, но тут террорист кого-то заметил. По крайней мере, свидетели утверждают, что у него челюсть отвисла. Террорист бросился в пустой хвост автобуса и там накрыл взрывное устройство собственным телом. Его, конечно, разнесло в клочья, но благодаря этому странному самопожертвованию пострадало всего три человека.
— Ну, и что в этом особенного? — недовольно сказал Маркиш. — Бывали случаи и похлеще. Помнишь, как один араб пытался взорваться в автобусе два года назад? Сначала, разумеется, «Аллах Акбар!» орал, а когда взрывное устройство не сработало, он вдруг завизжал и стал требовать от водителя, чтобы тот немедленно остановил автобус и выпустил его. Каких только идиотов не рожает земля!
— В это я верю, — сказал Григорович. — Но в нашем случае все сложнее.
— Террорист оказался евреем? — хмыкнул Маркиш.
— Нет, дружище, просто одной из свидетельниц этого странного террористического акта являлась Елена Гриц.
— Она ехала одна? — быстро поинтересовался Маркиш.
— В том-то и дело, что нет, — ухмыльнулся Григорович. — Она возвращалась от детского врача, к которому возила сына на профилактический осмотр.
— Черт, — сказал Маркиш. — Похоже, у нас все неприятности от этой дамочки.
— Неприятности у нее, — возразил Григорович. — Но по странному стечению обстоятельств пока все складывается удачно. Даже слишком удачно. Как ты думаешь, могли нам русские заслать подарочек?
— Какой?
— Ну, скажем, «невидимого дьявола». Скажем, это даже не ребенок, а мощное оружие. И ему нельзя причинить вред.
— Фантастики начитался? — неодобрительно сказал Маркиш. — Не забивай себе голову, Ицек, ну, какое оружие, особенно биологическое, может исходить из России? Вспомни, со времен Майрановского и Казакова биологическим оружием занимались исключительно наши ребята. Многие из них в Штатах, остальные — в Израиле, ну, может, некоторым старушка Европа больше по душе. И потом, что значит «невозможно причинить вред»? Всегда можно уничтожить объект, не контактируя с ним.
— Я читал повесть братьев Стругацких, — сказал кто-то из инспекторов. — Еще когда в Черновцах жил. У них в повести рассказывалось об одном типе, который облучился в Чернобыле, посидел в лагере и стал человеком, который чувствует, что ему хотят причинить зло, и отвечает ударом на удар. Может, мы имеем дело именно с таким мальчиком?
— У меня впечатление, что в нашем отделе собрались будущие фантасты, которые ждут не дождутся выхода на пенсию, чтобы начать писать умопомрачительные истории. Резник, что у тебя нового по разбойному нападению на автозаправку в пригороде?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
