Читаем без скачивания Целестина, или Шестое чувство - Малгожата Мусерович

- Ах, нет... вы не понимаете! Мы решительно не можем принять эти деньги.

- Да вы что?! - поперхнулся представитель Госстраха.

- Ни за что на свете, - поддержал сына дедушка. - Ни за какие сокровища, того-этого.

- Из воспитательных соображений, - объяснил Жачек.

Толстяка усадили на кушетку и стали горячо и путано растолковывать, почему им никак невозможно принять выплату по страховке. Тем временем мама и Юлия погрузились в тихую беседу, совершенно забыв о причине собрания. Еще через минуту мама встала и, прикладывая к пышной груди отрез коричневого кашемира, принялась обсуждать со старшей дочерью фасон платья. Юлия, стройная и элегантная, сидела в красивой и непринужденной позе, закинув ногу на ногу, щуря свои испанские глаза и мило надувая губки. Цеся угрюмо посматривала на сестру, изо всех сил стараясь не допустить в душу губительный яд зависти.

- Но послушайте, - ерзал на кушетке агент, - войдите в мое положение... Существуют инструкции, и я обязан их соблюдать...

Тетя Веся, сочтя свою миссию на собрании уже выполненной, выскользнула в кухню, постаравшись никого при этом не потревожить. Вскоре из кухни донеслось громыхание кастрюль и по квартире распространился запах жареного лука. Целестина облегченно вздохнула. Как хорошо, что в доме есть тетя Веся!

Тетя Веся, добрый кухонный гений, возвратилась в родной дом вскоре после развода, который состоялся без малого год назад. Дома она застала давно уже ставшую привычной ситуацию: поскольку ни на Юлию, ни на маму в кухонных делах рассчитывать не приходилось, обеды готовила Целестина. Что касается прочих домашних занятий, то мама Жак уделяла им внимание только по необходимости, Юлия же просто подобными вещами пренебрегала. Был, правда, в жизни семьи длительный период, когда старшую дочь пытались приучить к труду и прививали ей навык к исполнению тех обязанностей, которые, увы, неизбежно уготованы каждой женщине. Впрочем, Юлия быстро смекнула, что, если каждый раз, приступая к мытью посуды, разобьет минимум один стакан, она будет лишена чести помогать мамочке. Так оно и случилось. Зато добросовестная Целестина продолжала трудиться столь же самозабвенно, посуды не била и даже гордилась своей сноровкой. Постепенно все хозяйство легло на ее плечи.

Тетя Веся работала ретушером в цеху глубокой печати, а это означало, что ее не бывает дома с утра до обеда или с обеда до вечера, в зависимости от смены. Поселившись в доме с башенкой, она сразу же по собственному почину взяла на себя часть домашних обязанностей. Однако в силу обстоятельств ее помощь была несистематической. Так или иначе, Цеся осталась кухонной кариатидой семейства Жак.

Вот и сейчас она поднялась со своего места и направилась к двери. Нужно было помочь тете Весе, на чью долю сегодня, вне всяких сомнений, выпали тяжкие переживания. По дороге Цеся еще услышала, как представитель Госстраха, упорно отказывавшийся нарушить служебный долг, был подвергнут испытанию подкупом. А именно: мама предложила ему взятку в виде керамической настольной скульптуры под названием "Фрина III".

11

По прошествии получаса семейство Жак стало собираться за обеденным столом. Никто уже не помнил о страховом агенте, который ушел побежденным, унося керамическую взятку. Тетя Веся оторвалась от плиты. Бобик, как будущая надежда нации, был удостоен котлетки с морковкой. Остальные члены семьи получили пельмени из пачки и капусту. Блюда эти были встречены с шумным неудовольствием. За столом недоставало только дедушки, который после ухода агента удалился в свою комнату и погрузился в чтение, не внемля сигналам, доносящимся из внешнего мира.

Дедушка вот уже два трудных для него года был на пенсии. До того он, инженер с довоенным дипломом, о чем любил упоминать, вел активный образ жизни. Когда же его вынудили бросить работу и за ничегонеделание брать из государственной казны деньги, он воспринял это очень болезненно. Одно лишь его несколько утешало: к нему постоянно обращались за профессиональными консультациями. Кроме того, он нашел для себя увлекательнейшее занятие, а именно: решил восполнить пробелы в своем знании литературы, во множестве накопившиеся за его долгую жизнь, поскольку прежде у него никогда не хватало времени для неторопливого, со смаком, вдумчивого чтения художественных произведений. Будучи человеком обстоятельным и внутренне организованным, дедушка разработал простую систему: записавшись в близлежащую публичную библиотеку, он брал там в алфавитном порядке все книги, которые еще не читал. Из патриотических соображений дедушка начал со стеллажа с польской литературой. В конце второго года пенсионерской жизни в книге одного известного польского автора он и нашел подходящий псевдоним для Целестины.

Телятинка, поминутно спотыкаясь о разбросанные повсюду игрушки Бобика, разносила тарелки с пельменями. Она как раз ставила на стол последнюю, когда в передней раздался звонок.

- Это наш друг из Госстраха. Единственно и исключительно, - сказал Жачек, подмигивая жене. - Рассмотрел "Фрину" и торопится вернуть обратно.

Однако на пороге появилась тетя Веся, ведущая за собой бледную и озябшую Данку Филипяк.

Цесю пригвоздило к месту.

- Здравствуйте, - страдальческим голосом произнесла Данка, - Цеся, я не помешаю? Мне нужно с тобой поговорить...

Больше Данке не дали произнести ни слова. Папа Жак усадил ее за стол и положил на чистую тарелку изрядную порцию пельменей. Как-никак первая подруга с тех пор, как Телятинка, бедняжка, начала учиться в лицее. Такого гостя надлежало принять достойно.

- Пельмешек? - искушающе спросил Жачек.

Данка охотно согласилась, улыбнувшись через стол Целестине.

"О господи, - молилась Цеся, - лишь бы только родственнички не начали свои штучки!"

- Я не голоден! - возвестил миру Бобик, тараща глазенки и складывая трубочкой розовые губки. - Я поем только немножко морковки, в морковке есть витамин "эм".

- А в котлете витамин "ка", - слукавила тетя Веся. Бобик был помешан на витаминах, и это следовало использовать с умом.

- Тоже мне мания, - издевательски заметил Цесин отец. - Кто-нибудь когда-нибудь видел витамин?

- Я видел! - одернул его Бобик, свирепо хмуря светлые бровки. - Он был зеленый и ползал по тарелке.

- А какого он примерно размера? - поинтересовался Жачек, сохраняя полную серьезность.

- Вот такой, - показал Бобик. - С крапинками. На вид очень здоровый.

- Не может быть.

- Он мне сказал, что если я не съем салат, то никогда не стану пожарником.

- О господи!. - сказал Жачек. - Это было бы чревато ужасными последствиями.

- Чревато, - повторил ребенок, наслаждаясь новым словом. - Чревато, черт побери.

- Сыночек!!!

- Чреватая кровяная котлета, - отчетливо произнес Бобик.

Цеся сидела как на иголках. Что подумает Данка об их семейке? Пока что ее родные показали себя не с наилучшей стороны. А ведь еще всякое могло случиться.

Вошел дедушка, уткнувшись носом в книгу. Недавно он приступил к изучению французской литературы, и занятие это целиком его поглотило. Оторвать от чтения старшего Жака мог только пожар. Глава рода машинально сел за стол, на ощупь взял ложку и отведал капусты, не переставая читать.

- Дедушка, - чуть ли не простонала Целестина, - у нас гости.

Дедушка как будто очнулся.

- Ах, да, - рассеянно пробормотал он, едва поглядев в Данкину сторону. Простите, что я читаю, но этот Барбюс мне смертельно наскучил.

- Чреватый кровяной барбюс, - сказал Бобик, нехотя засовывая в рот ложку тушеной морковки.

Цеся боялась даже взглянуть на свою ослепительную одноклассницу. А тем временем собравшиеся за столом обращались с гостьей запросто, словно она не была обладательницей одухотворенного лица и загадочного взгляда. И, о стыд, отец даже позволил себе отпустить грубоватую шуточку насчет миндалевидных Данкиных глаз: он сказал, что, по всей вероятности, у нее есть еще одна пара миндалин, притом увеличенных... Ох, как было бы здорово, если б можно было повернуть время вспять!..

Не намного, минут на десять: звонок бы раздался, когда Цеся была в кухне, - она бы сама открыла дверь и увела Данку куда-нибудь в укромный уголок. А так...

В конце концов Цеся отважилась поднять глаза на Данку, ожидая самого плохого. Однако на русалочьем лице гостьи играла снисходительная улыбка: кажется, ей было весело. Она с аппетитом поглощала пельмени и даже как будто стала чуть менее одухотворенной. "Это под влиянием моих милых родственничков, - подумала Цеся. - Они так безнадежно прозаичны".

Наконец можно было встать из-за стола.

- Идите, девочки, - проникновенно сказала тетя Веся. - Я помою посуду. Я все понимаю, сама когда-то была молода. Идите, идите к себе.

"К себе". Легко сказать. У самой двери Цеся сообразила, в каком состоянии оставила утром комнатушку, где жили они с Юлией. Позор. К сожалению, в квартире не было другого уголка, где две полувзрослые особы женского пола могли бы углубиться в интеллектуальную беседу. В кухне все вверх дном. К дедушке в комнату нельзя: надо же ему где-то единоборствовать с Барбюсом, да и вообще такого в заводе не было, дедушкина комната - святыня. У родителей все завалено глиной и гипсом, в углах, словно пугала, торчат обрубки незаконченных скульптур для индивидуальной маминой выставки; исключение составлял уголок за книжным стеллажом, где отец устроил свой кабинет, который со свойственной ему педантичностью содержал в идеальном порядке. Однако там он сам любил вздремнуть после обеда.