– Хорошо, Людмила Николаевна.
– Доложите потом, – Дайнеко пошла к ресурсникам.
– Все понятно? – голос Левандоса был расслаблен, – тогда вперед.
Вот так. Значит, безмятежно смотрим в мониторы. Саша посмотрел на Андрея. Леванченко сделал в ответ тычок бровями. Что она имела в виду? Что за херня такая? Спрашивать бессмысленно. А то дураком себя покажешь.
– Ты все слышал, Серый? – обратился Саша к Кирьяну, – активизируй работу. Киря с улыбкой смотрел на Женю.
– Давай поактивнее, – Саша крутнул по столу чайную кружку, – начинай делать что-то. Поменяй нахер для начала двадцать лимончиков евро на таджикские сомы. Народ побежит к тебе с вопросами, а ты la dinamico? Или как там по-итальянски? Поменял хорошее на лучшее.
– Да… Бек-офис первый примчится… – хихикнул Кирьян.
Тем временем на противоположной стороне зала Дайнечка начала «вставлять пистон» Фадееву. Она стояла около его стола в окружении эксперта по кассовым операциям Адронниковой Нинки и главного позиционера Аркаши Качко. Андронникова показывала всем листок с какой-то табличкой.
Оказывалось, что в кассе лежит мертвым грузом сорок миллионов российских рублей, и он, Толян-Перетолян вывозить их в Россию-матушку совсем не спешит. А ресурсов по рублям как всегда не хватает. Толстяк Качко с интеллигентно-умиленной гримасой на лице кивками и даканьем подтверждал, что, да, ресурсов не хватает. Он ненавидел Фадеева.
– Я спрашиваю, почему столько рублей в кассе? – голос Людмилы Николаевны приобретал истеричный оттенок.
– Свозили из всех филиалов, Людмила Николаевна, сегодня утром приехала последняя партия, все вывезем, – здоровый и высокий Толик выглядел монстром по сравнению с хрупкой маленькой женщиной-царицей.
– Когда?
– В понедельник.
– В понедельник? Да ты что, с ума сошел, Фадеев? Я тебя спрашиваю! Чтобы завтра же они были в Москве, – царица негодовала.
– Они же не упакованы, не затаможены, да даже если они бы были готовы, то им все выходные придется проваляться на таможенном складе в Москве. Зачем лишние риски? – Фадеев цеплялся за аргументы, как за скалы, едва пересиливая ветер эмоций Дайнеко.
– Почему не вывез раньше? По-че-му?
– Да они в среду и сегодня приехали… практически вся сумма. Фадеев был прав. Но занесенный топор должен рубить.
– Чтобы все было вывезено в понедельник! Понятно? Если хоть что-то останется – сто процентов премии! На контроле! – и маленькая, остроносая, с «дулей» из волос на голове женщина-хозяин метнулась к выходу. Даже не зашла в стекляшку к своему «другу» и любимцу начальнику департамента ресурсов Диме Ласке. А там ее, скорее всего, ждали. Ничего – зайдет потом.
«Не везет Толяну», – думал Саша, провожая глазами зампреда. Одетая в черный дорогой деловой костюм с белой блузой, Людмила Николаевна была в леопардовых ярких полусапожках. Такая вот безвкусная деталь.
Потихоньку покупая и продавая, выполняя заявки корпоративщиков и ресурсников, подобрались к обеду. Саша «конфирил»[8] на рейтеровском «окне»[9] сделки. Подошел Фадеев.
– Приглашаю уважаемых господ пойти откушать, – это был практически ежедневный ритуал.
– Идем, идем, – Саша нащупал в пиджаке кошелек.
– Я – пас. Надо по делам отъехать ненадолго, – Игорь заносил свои сделки в информационно – дилинговую систему.
– Серый, пошли с нами закусим, – отдельное предложение поступило к Кирьяну.
– Нет, не пойду. Вы там сейчас без очереди начнете лезть. Я так не могу.
– Смотри. Когда надумаешь, в буфете останется капуста одна. А от нее пучит. Саша поднялся, и они вдвоем пошли к выходу.
– Ты слышал этот цирк? – Толик нажал кнопку электронного замка.
– С рублями? Да уж.
– Эта сучка Нинка просто достала меня. Дайнечка подойти еще не успела, как она, падла, тычет ей листок – рублей до хера в кассе. Не спросила у меня, ничего. И заложила. Не знает, что к чему… хоть бы раз спустилась в кассу – посмотрела, как люди с деньгами работают… а закладывает – будь здоров. Я с ней сколько раз разговаривал – бесполезно. Говорит – надо мной руководитель только Дайнеко. Нахер она мне нужна еще руководить ей. По-человечески не понимает, дрянь. Как в песне Меладзиной – «Она была актрисою с огромной красной писою…»
Саша засмеялся. Приколист этот Толян.
– Она год назад замуж вышла. И чего ей, скотине, не забеременеть. Плюс боров этот Качко: «Да, да, ресурсы нужны-перенужны».
– Вокруг одна ложь, – сказал Саша, – обманом взяла парня, у нее, когда она в бизнес к нам пришла, помнишь, какие сиськи были?
– Какие? – Толику нравилась эта тема.
– А никаких… Ей медведь в детстве хотел наступить на ухо, но промазал. И наступил на грудь.
Толик рассмеялся.
– Нет ни хера сисек, шаром покати… А сейчас? – продолжал Саша, – у нее практически третий размер… Это какой же отвратительный пуш-ап она носит! И компенсирует морально она это тем, что таких кренделей, как ты, закладывает. Королева сайта дабл-ю дабл-ю дабл-ю, сисек-точка-нет. Муж женился на том, чего нет, не было и не будет. Обманутый вкладчик. Как будет по-английски вата? Не помнишь?
– The yata… или нет – The WATA, – проникновенно выдохнул Фадеев.
– The wonder bra with a lot of WATA on the sukagirl. Заметно повеселело.
– Да… Как же в декрет отправить эту Нинку-щетинку… – настроение у Толика повышалось, – надо мужу позвонить… Типа алло, алло. Это Нинын муж? С работы звонят. Вы там собираетесь в декрет уходить? Женился – так давай, задвигай…
– А ты его видел? Я, по-моему, их видел в городе один раз… Мальчик-размазня… Он сам себе не задвинет, не то что кому-нибудь другому… Жертва передоза укропной воды…
Веселые, они зашли в буфет.
В буфете как всегда была очередь. От очереди отходили своего рода людские отростки. Была такая традиция – занимать очередь одному человеку, а остальные подходили потом. И стоя третьим или четвертым, ты мог стоять целый час, пропуская вперед людей. Традиция жутко не нравилась тем, кто стоял сзади, и яро поддерживалась теми, кто стоял впереди. Вот и сейчас приход Саши с Толяном ознаменовался недовольным, еле слышным, но слышным все-таки ропотом, – «Да сколько ж их на… достали вперед залезать… да сколько ж можно…»
Ресурсники уже были здесь. Вадик Лесной со своими напарниками Михой Максимовым и Валерой Корсуном, не стесняясь в выражениях, обсуждали недавний проигрыш городской футбольной команды. Стоящей впереди бухгалтерии и нервничающей сзади корпоративной братии волей-неволей приходилось слушать, какие наши футболисты пидоры и гандоны.
– Так, ну что у нас здесь? – обозначил свое присутствие Толик. Саша, молча, встал в конце отростка очереди, название которому «казначейство».
– Игнатьев, чего ты здесь стоишь? Я тебе очередь не занимала! – злющим взглядом в Саню впилась Анька Иртышева – казначейский специалист по банковским металлам.
Она сегодня занимала на всех очередь, и теперь, по-видимому, решила его выгнать. Это было не в первый и даже не во второй раз. Она лютой ненавистью ненавидела Игнатьева, больше, чем советские люди фашистов, чем кошки собак, чем мыши кошек. Ее ненависть была безгранична. Когда-то, много лет назад, между ними в банке был конфликт, никто уже не помнил, в чем он заключался. Но склочная по своей натуре Анька довела этот конфликт до абсурда. Везде и во всем она выступала против Игнатьева. Это был, наверное, своеобразный способ выделиться в толпе. По крайней мере, так это понимал Саша. Вот и сейчас она начинала представление. Все, впрочем, с удовольствием навострили уши.
– Ох и неравнодушна ты ко мне, Аня. Сразу заметила, что пришел. Может, хочешь чо? – Саша делал расслаблено-насмешливое лицо.
– В конец очереди становись! Для тебя не занимала! Иди в конец! – Иртышева заводилась.
– Как ты любишь это слово – «конец»! Тебе приятно его слышать? Приятно произносить? В конце концов, для женщины это логично. Подошла бы по-тихому, пригласила вечером к себе. Я бы подумал.
– Да ты… Жлобяра ты! – непонятно к чему сказала Анька.
– Ну почему же? Я бы к тебе бутылочку водочки взял, полпалочки колбаски… Больше я не съем…
В очереди засмеялись. Анька отвернулась, неслышно прошептав что-то. На сегодня хватит. Как она уже достала, эта Иртышева. Саша послал ее нахер. Мысленно.
– Слышь, Саня, Толян. Давайте завтра завалимся в кабак куда-нибудь. Посидим – побухаем. Давно не собирались, – предложил Максимов, – Как вы?
– Можно, – сказал Фадеев.
– Я не против, – Саша взял поднос, – завтра все решим.
Он взял винегрет и продвинулся к первым блюдам. Спросил, что есть в ассортименте. Кроме огромной емкости с рассольником, диетическим супом с лапшой, была еще маленькая кастрюлька с супом-кремом с печенью и сливками. Этот деликатес готовили для высшего руководства, но руководство, видать, налегало на что-то другое, и суп-крем выставили простым смертным. Саша взял тарелку с однородной зеленовато-бежевой густой массой. Это удовольствие подворачивается нечасто. А на второе – овощное рагу.
