и зашагал к Рижской. Мне надо было на вокзал. Метро и прочий транспорт я решил пока избегать. К тому же, я хотел устать. Очень сильно. Чтобы прекратить эту круговерть с навязчивыми мыслями. По дороге я встретил пионеров. В детстве я очень хотел быть пионером, но потом понял, что руки у меня растут не оттуда и галстук я так и не научусь повязывать как следует. Это меня напугало, и я с ужасом ждал приближения третьего класса. И был счастлив, когда СССР рухнул, а я остался октябренком. Сейчас пионеры лишний раз напомнили мне, что я не сплю и все вокруг вполне реально. Или нереально… Как посмотреть, конечно.
В Красногорск я добрался без приключений. Обычная мрачная советская электричка, отправившаяся немного позже основного часа пик. Народу много, скамейки из дерева, в тамбурах курят… Я почти забыл, как это. За последнее время мы у себя отвыкли курить в тамбурах, да и на электричках я ежу так редко, что можно и потерпеть.
Нужный мне дом стоял в районе новостроек и найти его было бы сложно, но Болдырев дал точные указания. Так что я справился. Любопытная деталь – дом был настолько новым, что, когда я подходил к нему, в вечерних сумерках горело только три окна. В остальных квартирах еще просто никто не жил!
В магазин по пути я заходить не стал, понадеявшись, что там, куда я шел, остались хоть какие-нибудь макароны или, на худой конец, просто чай. Есть мне хотелось, однако голод был несильным и я решил не придавать этому значения.
Лифт в доме работал. На восьмом этаже я подергал ручку общей двери, и почти сломал замок. Но он таки поддался, и я попал к квартирам. Все двери здесь были деревянные и открывались вовнутрь. А ключ и впрямь оказался под резиновым ковриком.
В квартире я нашел чай и растворимый кофе. Макароны – темные, длинные, с полукруглой перемычкой, – мне не попались. Зато была тушенка. Я съел тушенку, сделал себе кофе и стал пить чашку за чашкой, пока не обнаружил себя заснувшим за кухонным столом с сигаретой в руке. Я потушил сигарету, перебрался на диванчик и тут же вырубился.
На удивление, я проспал довольно долго. Уже рассвело, когда я проснулся. На улице редкие прохожие шли к станции. Две или три машины проехали… Наверно, было около семи. Большой будильник на кухне остановился, и точное время узнать я не мог.
Я огляделся. Эти обои, и стол, и плита, и шкаф-колонка, и пара табуреток с голубыми сидениями и лакированными ножками чуть под углом… Все было очень привычным. Я жил в такой же квартире до 18 лет, а потом – еще в нескольких других, очень похожих, в начале 2000-х, когда снимал жилье подешевле. К тому времени вся эта мебель уже разваливалась… Считалась нестильной, смешной, дурацкой… Но сейчас-то она была новой! Только с завода!.. Или из магазина – по блату?…
Какое-то время я думал, знали бы люди сейчас, что за 18 лет их ждут впереди. Пока их мебель будет ветшать, выходить из моды… Я думал об этом, ощущая величественную поступь истории… Им ведь конец. Их миру, их уверенности, привычкам… Наверху уже в курсе. Но даже там не понимают, насколько все серьезно. Андропов со своим «Мы не знаем нашей страны»… оказался почти битником! Камо грядеши, Советский Союз, в переполненном троллейбусе в предрассветных сумерках?!…
Потом мне это надоело, и я сделал круг по квартире. Две комнаты. Мебели еще почти нет. Балкон. В комнате с балконом на стене висел индейский убор из перьев. Красивая штука и, судя по всему, настоящая. Поэтому примерять я не стал – побоялся сломать.
Также в комнате были книги. Лежали прямо на полу в несколько столбиков. Я взял одну сверху – что-то по этнографии Севера – и пошел с ней в туалет.
На самом деле, мне в этой квартире нравилось. Мало вещей, много света. Ближайшие соседи только через три этажа, а это значит – минимум встреч в лифте или около подъезда и никаких криков за стеной… К тому же, люди они, с большой вероятностью, интеллигентные (почему-то мне так казалось), так что лишние вопросы и неожиданные визиты (выпить с новоселом, посмотреть, какой я мужик) тоже исключались. В общем, хорошее место, чтобы спрятаться. Сколько, Болдырев написал, хозяин будет в отъезде?
Пока от меня требовалось только одно – вести обычный образ жизни. Уходить утром «на работу», возвращаться вечером. Наверняка я очень скоро смогу полностью адаптироваться, освоюсь, перестану выделяться… Вы ведь тоже замечали это? В нашу эпоху начала 2020-х люди на старых фотографиях уже не кажутся какими-то неестественными, какими-то не такими. Мы так много впитали из других времен, в нас так много намешано – всех этих субкультур, стилей… Мы словно универсальный реципиент. В плане культуры и истории. 60-е, 70-е, 1920-е – нам все подходит. Возможно, я просто постарел, взгляд у меня замылился, и я уже ничему не удивляюсь, но, мне кажется, прежде мы реагировали на прошлое гораздо острее.
Там – в будущем – у нас есть мода из 80-х, есть дискотеки 80-х и 90-х, есть голубые огоньки, где умершие звезды соседствуют с теми, кто еще жив, будто боги на Олимпе… Само собой такое способствует… Некоторому разжижению… Границ и мозгов…
С другой стороны, до ковида у нас были бесконечные каверы, ремейки голливудских хитов, фильмы о советском прошлом. Прибавьте к этому тему попаданцев, столь популярную уже лет десять назад… Короче, мы хорошо подготовились к путешествиям во времени. Видимо, поэтому я и здесь.
Честно говоря, к своему путешествию я-то подготовился лучше всех. Деньги, документы, одежда, вписки… Даже цель у меня была… Я чувствовал себя диверсантом. Сильнее всего я почувствовал это, когда отправился в магазин, перетрогал хлеб привязанной к шкафу ложкой, отстоял очередь в мясной отдел и за конфетами и на кой-то черт купил сразу две пачки маргарина. Вероятно потому, что это был почти единственный товар, которого в красногорском гастрономе было много… Эпоха дефицита! А я, возможно, захапал себе чью-то порцию и повлиял на ход истории… Не говоря уже о раздавленных по пути насекомых и привнесенных мною вирусах!.. Говорю же – настоящий диверсант! Потрудился на славу!
Я вернулся в квартиру, поставил вариться жилистый кусок мяса и снова попытался читать. Ту книгу по этнографии северных народов. Меня все эти виды домотканых рубашек, полосок на штанах, узоров на горшках и
