– Доброе утро, тётушка. Да брось ты. Всё нормально. Несколько дней и всё пройдёт. Лучше скажи, что сегодня на обед? – я не хотел, чтобы она переживала, и сменил тему разговора. Зная, как она любит готовить и хлопотать надо мной, я точно знал, что это должно её отвлечь. И это сработало.
– Я приготовила твои любимые сэндвичи с индейкой, пару варёных яиц и апельсиновый сок, – да, тётушка знала, что я люблю.
– Вот здорово, спасибо, тётя. Настоящий завтрак чемпиона. На такой диете всё за пару дней пройдёт, – я улыбнулся и уселся за стол.
Тётя, сколько я себя помнил, всегда следила за тем, чтобы я правильно питался. В то время, пока я завтракал, то есть обедал, тётушка читала новостную газету и изредка делилась со мной прочитанным.
– Ну, вот снова… То, о чём я тебе постоянно говорю, – тётушка тяжело вздохнула.
– Что там опять? – с набитым ртом спросил я.
– Я же тебе говорила, ночной город – это небезопасное место. Что ни день, то очередная трагедия, – откладывая газету на стол и вставая, сказала тётушка Эмма.
– Да что случилось? – спросил я, ловя еду, выпадающую изо рта.
– Снова убийство. Совсем недалеко от нашего квартала. Парню пробили голову бутылкой и бросили умирать в подворотне. Пишут, что он был полицейским в отставке. В последнее время работал частным детективом, – сказала тётя и показала чёрно-белый снимок на странице газеты.
Еда встала комом в горле, и я подавился — это был он, тот парень в кожаной куртке. Я зашёлся кашлем, глаза стали влажными, в голове в одно мгновенье начали роиться тысячи мыслей и главная из них – «бывший коп».
– Господи, Джонни! Что с тобой? – тётушка подбежала к графину, стоящему на столе, и набрала воды в стакан. – Джонни, дорогой, попей водички, – она протянула мне стакан, и я с жадностью опустошил его. – Куда ты так торопишься, родной? Не надо было тебе за столом такое показывать, – я встал из стола и направился в ванную. – Джонни, ты куда? – спросила тётушка испуганным голосом.
– Мне надо умыться! — еле выдавив из себя слова, я пулей вбежал на второй этаж, всё ещё давясь кашлем.
Набрав в ладони холодной воды, я принялся пить, затем несколько раз ополоснул лицо. Мысли разрывали черепную коробку изнутри. Я всё ещё не мог понять и поверить в то, что это произошло на самом деле. Произошло со мной.
Не может быть, я убил того парня. Убил полицейского, хоть и в отставке. Что же теперь будет? Но это же была самооборона. Хотя кому я смогу это доказать? Я убежал, не позвал на помощь, да и свидетелей нет, никто не подтвердит мои слова. Кроме Кэти, но я даже не знаю, где она живёт. Только имя — Кэтрин Гарвингтон. Мои размышления прервал беспокойный стук в дверь.
– Джонни, с тобой всё в порядке? Всё хорошо?
– Да, тётя. Всё в порядке. Я просто поперхнулся. Сейчас я выйду, – если тётушка это узнает, она не переживёт. Я не должен выдавать беспокойства. Всё ещё может обойтись.
Эта новость вмиг опустошила голову. Я даже и двух мыслей связать не мог, а тем более решить, что дальше делать. Когда я вышел из ванной, тётя всё ещё стояла за дверью.
– Слава Богу, Джонни, я так перепугалась. Пойду-ка я вниз, прилягу, мне что-то нехорошо. Сильно распереживалась, сердце прихватило. Не беспокойся, я немного отдохну, и всё пройдёт, – последнее время у тётушки шалило сердце, надо постараться её меньше беспокоить. Только как это сделать ввиду сложившихся обстоятельств?
Я думал, как мне теперь быть? Может, пойти в полицию и всё рассказать? Нет. Вдруг они обвинят меня. А я же просто защищал девушку от этого подонка. Или не подонка? В голове всё путалось. Если так разобраться, это я напал первым. А может быть у Кэти проблемы с законом, а я, получается, её от этого закона защищал? Мне нужен был свежий воздух, мысли задыхались в моей голове. Переодевшись, я спустился в комнату к тётушке, чтобы сказать, что пошёл прогуляться, но увидел, что она уже задремала. Может, это и к лучшему. Я написал записку, которую оставил на письменном столике в гостиной и вышел на улицу.
Конец ознакомительного фрагмента.
