Михайловский замок, прежде всего, известен как обиталище призрака Павла I. Однако история строительства и символика здания также окутаны мистикой.
Это касается и названия здания. В Петербурге немало объектов, связанных с личным именем «Михаил». В них подчас легко запутаться: Михайловский дворец не имеет отношения к Новомихайловскому, а оба они — к Михайловскому замку. При этом, если первые два названы по именам владельцев, то Михайловский замок строился вовсе не для Михаила, а для императора Павла I. Почему же резиденция государя получила такое имя? Легенда объясняет происхождение так:
«Однажды стоявшему в карауле у старого Летнего дворца Елизаветы Петровны солдату явился в сиянии архангел Михаил. Он велел часовому тотчас идти к императору и сказать, что этот Летний дворец должен быть разрушен, а на его месте построен храм во имя архистратига Михаила. Солдат сделал так, как велел архангел, на что Павел будто бы ответил: „Воля его будет исполнена“. В тот же день он распорядился о постройке нового дворца и при нём церкви во имя архистратига»[22]. Иногда легенда расширяется следующим образом:
«Накануне явления архангела часовому Павел заметил у дверей своего кабинета неизвестного старика в монашеской рясе. У него было красивое лицо, изборождённое морщинами, длинная седая борода и приветливый взгляд. В то время императрица готовилась стать матерью десятого ребёнка. Старик преградил дорогу императору: „Супруга твоя, — заговорил он, — родит тебе сына, которого ты, государь, наречёшь Михаилом. Этим же именем святого архангела ты назовёшь дворец, который построишь на месте своего рождения.“ Таинственный гость исчез. Через несколько дней императрица действительно родила сына, которому по желанию Павла „при молитве дано было имя Михаил“. Вот почему в некоторых вариантах легенды о видении, явившемся солдату на посту у Летнего дворца, в ответ на рассказ часового, Павел отвечает: „Да, я знаю. И это уже мною исполнено“.[23]»
На самом деле:Странное название Михайловского замка появляется в эпоху правления Павла I, о чём единодушно сообщают мемуаристы. Наиболее авторитетным из них является фрейлина В.Н. Головина.
Варвара Николаевна Головина (1766–1819) почти всю жизнь провела при дворе, оставив весьма достоверные воспоминания о правлении Екатерины Великой, Павла Первого и Александра Благословенного. Всех вышеперечисленных она хорошо знала лично. В начале царствования Павла графиня оказалась в немилости, тем не менее, находилась в Петербурге и лично могла засвидетельствовать появление слухов о названии замка.
Мемуаристка связывает распространение легенды о солдате, которому явился архангел Михаил, с придворными интриганами, стремившимися «направить воображения государя в нужное русло». Впрочем, зачем это было нужно «некоторым приближённым лицам», В.Н. Головина не сообщает. По мнению мемуаристки, под влиянием этих слухов государь и начал строительство замка на месте старого дворца Елизаветы Петровны, а также дал обет назвать своего будущего сына Михаилом. Таким образом, достоверный источник полностью подтверждает легенду, хотя к вероятности появления архангела относится крайне скептически и никакого старца не упоминает.
Вариант истории, в котором указание свыше передаёт старец вместо архангела, отражён в записках А.Т. Болотова. Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833) — блестящий энциклопедист-самоучка с широчайшими интересами: от проблем психологии и сельского хозяйства до вопросов политики и истории. В 1797 г. он находился в Богородицке близ Тулы, следовательно, легенду он передаёт из третьих рук. А.Т. Болотов передаёт всю историю как некий слух, ходивший по городу и сомневается в её достоверности. Мемуарист отмечает, что причиной появления слуха явилось странное название заложенного замка и настойчивое указание именовать его именно Михайловским, появившееся «не только в указе, но и в газетах»[24]. При этом А.Т. Болотов предполагает, что у государя были некие «особливые причины»[25]назвать замок Михайловским, а сама легенда явилась лишь «выдуманною басенкою, или, по крайней мере, какою-нибудь политическою стратагемою».[26]
Таким образом, приведённая легенда является одной самых достоверных и старинных во всём петербургском мистическом тексте. Единственное, что не заслуживает доверия в распространённом ныне фольклоре, — упоминание о том, что старик явился накануне рождения сына Павла Михаила. Между закладкой замка и рождением сына прошло около года, и все мемуаристы сходятся в том, что замок получил название непосредственно после закладки. Кроме того, оба заслуживающих доверия мемуариста сообщают, что указание свыше было передано государю через солдата, никаких слухов о явлении самому императору не было.
Попытки интерпретацииИтак, рассказ о мистическом приказе относительно названия замка стал активно бытовать сразу после закладки замка. Вопрос о том, являлись ли в действительности солдату старец или сам архангел Михаил ставить бессмысленно, ответа на него не будет. С другой стороны, очень быстрое распространение однозначной интерпретации появления названия говорит либо о реальном сообщении караульного солдата (что, как Вы понимаете, не означает, что он действительно видел святого), либо об активно пропагандируемой выдумке. Оба наших мемуариста склоняются к последнему варианту. Но кому было выгодно распространение подобной истории? На наш взгляд — только самому Павлу I.
Михайловский замок строился «стахановскими темпами», туда сносились материалы и сгонялись рабочие со всех прочих строек города, государь въехал во дворец, когда ещё не просохли стены. Сложно поверить, что такая поспешность явилась следствием свидетельства некого солдата. Очевидно, Павел имел более серьёзные основания для того, чтобы стремиться к переселению в новую резиденцию. История об указании свыше оказывалась в таком случае хорошим объяснением для общественности, т. к. скорейшее выполнение приказа высших сил безусловно должно было одобряться религиозно настроенными широкими слоями населения. Каковы же могли быть истинные мотивы Павла при постройке новой резиденции?
Небесный Иерусалим государяПавел не вёл дневников, не писал мемуаров и не был склонен подробно разъяснять смысл своих действий. Поэтому общий замысел императора можно представить лишь по косвенным данным. Что же необычного мы видим в архитектуре Михайловского замка? Наиболее авторитетный ныне исследователь символики замка Л.В. Хайкина[27]обращает внимание на следующие элементы:
Надпись на фронтоне «Дому Твоему подобает Святыня Господня в долготу дней». Надпись представляет собой видоизменённую цитату из 29 псалма: «дому твоему подобает, Господи, святыня в долготу дней». Медные буквы были выполнены для Воскресенского собора Смольного Монастыря, затем перенесены на стройку Исаакиевского собора, а при Павле переместились на его резиденцию.
Названия ворот «Воскресенские», «Зачатейские», «Рождественские», «Воскресенские». Эти названия хорошо гармонировали бы с архитектурной номенклатурой церкви или монастыря, но не дворца.
План дворца: квадрат с вписанным в него восьмиугольником. Квадрат упоминается в Апокалипсисе как форма Небесного Иерусалима, восьмиугольник — символ «Восьмого дня творения» — воскресения Иисуса Христа и начала Вечности.
Расположение царских мест в дворцовой церкви архангела Михаила. Они находились на балконах в апсиде, в непосредственной близости от алтаря.
Совокупность указанных элементов можно рассматривать как доказательство стремления Павла I воплотить в Михайловском замке идею жилища царя-первосвященника. Если мы вспомним обстоятельства коронации государя: парадный въезд в Москву был приурочен к Вербному воскресенью, торжественная церемония венчания — к Пасхе, во время церемонии государь облачился в далматик, подобие одежды Христа — закладка дворца-храма по возвращении в Петербург оказывается лишь элементом в этой последовательности событий.
Выводы
Михайловский замок вполне оправдано имеет репутацию самого мистического здания в городе. У государя был детальный план относительно его символического значения и этот план представляется весьма загадочным. Вероятно, он имел отношение к образу дома царя-первосвященника, посредника между Богом и людьми, каким и воспринимал себя Павел. Являлся солдату старец или ангел, действительно ли солдат сообщил о видении или это была чья-то интрига, мы вряд ли сможем выяснить. Но одно несомненно — слух повлиял на государя, уверив его в необходимости строительства новой резиденции, которую он и без того планировал. Слух также объяснил поспешность возведения замка и его странное название широким слоям населения — возможно, распространению легенды способствовал сам государь.
