Читаем без скачивания Всё равно люблю - Лика П.

бедняга сделал, за что его убили?». Когда мне было десять лет, нашего соседа тоже убили, выстрелом из оружия, я видела труп со всеми вытекающими. Сосед дядя Игорь был плохой человек, но смерти ему никогда не желала. Он мне снился какое-то время, а громкий звук от выстрела ещё долго стоял в ушах. Поэтому сегодня я и побежала, меня просто несло, сама от себя не ожидала, думала, что всё уже давно прошло, забылось.

Вздохнув, оглядела свои сбитые коленки, и грязные ноги.

«Надо пойти и хорошенько смыть всю грязь сегодняшнего дня с себя».

Нашла в шкафчиках новые принадлежности личной гигиены, вошла в душевую: помылась, почистила зубы и вымыла голову. Вышла, обтёрлась полотенцем, выстирала свои вещи в раковине, воспользовавшись мылом для рук. Повесила на сушилку для полотенец, просушила волосы, переоделась в женский, банный халат, висевший в шкафчике, там же взяла и тапочки. Халат был на меня великоват, закатала рукава и вышла из ванной комнаты направилась на кухню, вспомнив, что не помыла за собой тарелку, справившись, направилась спать. Непривычно… моя кровать в разы меньше. Как ни странно, но только моя голова коснулась воздушной подушки, провалилась в глубокий сон…

Глава 5. Хасан/Катя

– Хасан –

На первой полосе газеты, которую мне принесли вместе с утренним кофе, была статья, интервью Дыкова, где он говорит: «Моего племянника гнусно оклеветали и всё, что ранее писали средства массовой информации, сфабриковано конкурентами против меня с целью, потопить мой бизнес! Судом доказано, что за рулём сидел не мой племянник. Более того, его спорткар числился в угоне, и суд это учёл, как доказательство невиновности, об этом не раз писали в СМИ…».

«Вот сука!» – не стал дальше читать его заказное интервью, отшвырнул газету на столик. Потянулся за своим кофе, сделал в задумчивости глоток. «Спустя месяц после суда Дыков обратился к газетчикам. Хочет не запятнать свой белоснежный костюм. А как же он это осуществит, если только и делает, что прикрывает преступления своего племянника».

Опустив пустой фарфор на поверхность стола, глянул на запястье, стрелки часов показывали восемь утра. Кивком головы показал охраннику, чтобы тот подошёл ко мне.

– Звали, Хасан Алиханович?

– Позови девчонку.

– Слушаюсь.

Охранник принялся исполнять мой приказ, и буквально через десять минут передо мной предстало заспанное лицо девочки в бесформенном халате, она в нём утонула.

Достал сигарету из пачки, провёл ею у ноздрей, не сводил глаз с девчонки, вдыхая аромат табака.

– Я смотрю, ты уже обжилась? – прикуривая сигарету, задал вопрос.

Она опустила глаза, прикусив губу.

«Что это ещё такое… смущение, стыд?» – надо же, удивила.

– Я не по своей прихоти здесь, и Ваш охранник не позволил мне переодеться, просто постирала свою одежду.

– Будешь работать по дому, – говорю, выпуская сигаретный дым, пропуская мимо ушей её оправдания. Смотрит странным взглядом на меня, чую, проблем не миновать, как пить дать. – Номер карточки передашь через управляющую.

– Зачем?

– Затем, чтобы получать заработок, – вновь затянувшись сигаретой, посмотрел на неё. – Вопрос, на что тебе жить, решён, – вспоминая вчерашний разговор, ответил птичке.

– Я здесь надолго? – уставился на неё немигающим взглядом, оставив без ответа. – Можно хотя бы съездить на фабрику, где я работаю, нужно поставить бригадира в известность и написать заявление об уходе…

– Ответственная, значит… это хорошо, не утруждайся, мой человек уже поехал и улаживает все вопросы, касаемо тебя.

– Как поехал, куда поехал, на швейную фабрику? – удивлённо уставившись.

– Наш разговор затянулся, тебя ждёт работа, – затушив сигарету, я встал.

– Но это же неправильно по отношению к людям с кем я работаю… то есть, работала. Подождите, не уходите, вот так должна моя судьба решиться… одними Вашими приказами?

Она не кричала, чем снова меня удивила, говорила довольно спокойно, лишь интонация голоса подсказывала о её крайней возмущённости.

– Все, кто работает на меня, выполняют мои приказы. А ты, девочка, работаешь на МЕНЯ, и запомни: я не люблю, когда отлынивают от своих обязанностей, – не выдержав моего взгляда, опустила глаза.

– Можно я пойду? – спросила тихо.

– Иди…

Стоял, задумчиво смотря ей вслед, как она шла, утопая в тапках одновременно придерживая халат руками. Сунув руки в карманы брюк, недовольно хмурился, жуя фильтр окурка, зажав его между зубов, развернулся к ожидавшему меня водителю, резко остановился, выплюнул остаток сигареты, сказав идущему рядом охраннику":

– Купите ей пару тряпок, обувь по размеру… чёрт, и бельё тоже.

– Слушаюсь. А что именно покупать: платья или юбки? – скосив глаза к охраннику, ответил:

– Откуда мне знать?! Я в женском тряпье не разбираюсь, найди того, кто сможет решить эту проблему!

– Понял, Хасан Алиханович, сделаю.

– Твою мать… – буркнул я недовольно.

У машины меня ждал помощник.

– Доброе утро, Хасан.

– По машинам, – скомандовал.

– Катя –

«Моя детская любовь, которую я сама себе придумала, с годами переросла в сильные чувства, а я даже не заметила. Сама себе придумала и поверила в них», – а иначе как объяснить слабость во всём теле, когда он приближается ко мне. Неужели меня не трогает, что он убийца?! – опустилась на кушетку, закрыв руками лицо. – «Как же так…». Испуганно вскочила от громкого стука в дверь ванной.

– Катя, выходите! – послышался голос охранника.

– Да-да, минутку, выхожу! – я и забыла, что меня ждут, как же напугал, аж сердце заходится… Поправила свой сарафан. Вещей никаких нет: телефон остался в сумке, которую бросила в лесу, и дедовский лук остался там же, его больше всего сожалею.

Открыла двери.

– Вот Вам, на первое время обувь, надевайте и идёмте, опаздываете.

– Спасибо большое, – надела принесённые балетки.

Великоваты. Какой у Вас размер?

– Тридцать пятый.

– Как у моей сестрёнки.

Я подумала, а знает ли она, что её брат работает на убийцу, и выполняет его приказы… думаю, нет.

– Вы убиваете по приказу Хасана? – мой вопрос его ничуть не сконфузил.

– Катя, не стоит судить о том, о чём не имеете даже представления, не засоряйте свою голову плохими мыслями.

– А Вам, значит, можно, как судить, так и принуждать людей? И знаете, что… ничто не может оправдать убийство человека… ничто! – высказалась я, и уже секунд через десять пожалела о сказанном, возможно, этот парень вообще ни в чём не виноват. – Простите… я не хотела Вас обидеть.

– Идёмте, я не из обидчивых…

Стояла в фойе особняка перед высокой, стройной женщиной, лет пятидесяти в круглых очках. На ней было униформа: чёрное платье немного ниже колен с белыми манжетами на длинных рукавах и подворотничками у горла. Её причёска была туго стянута на затылке. Проигнорировав моё приветствие, окинула мой внешний вид чопорным взглядом, она вскинула