Читаем без скачивания Усадьба Грилла - Томас Пикок

Мистер Принс:

- Верно; но когда кусок государственной земли предназначается на продажу, ясно, что кто-то его купит и огородит. Я-то хоть не испортил окружающего пейзажа; и мною двигала потребность замкнуться, а не запереть участок потому только, что он моя собственность.

На полпути к дому его преподобия новые знакомцы расстались, и отец Опимиан пообещал вскоре снова навестить мистера Принса, вместе с ним отобедать и остаться ночевать.

По дороге отец Опимиан рассуждал сам с собою.

Странная, однако, метаморфоза старой башни. Хорошая столовая. Хороший кабинет. Меж ними спальня: ее он мне не показал. Хорошее вино. Отменное. Миленькие камеристки. Очень, очень миленькие. Две из семи весталок, поддерживающих огонь в очаге молодого сего Нумы {35}. Кстати, и платье у них как у весталок - белое с пурпурной каймою. Но зато на головах - ничего, кроме красиво убранных волос. Весталки носили уборы, скрывавшие волосы, если они у них были. При посвящении их обривали. Возможно, они опять отпускали волосы. Возможно, и нет. В этом надобно разобраться. Если нет - то была мудрая предосторожность. “Власы - единая краса”, - говорит Arbiter Elegantiarum {**} и сравнивает голую голову с грибом {*}. Голова без волос, говорит Овидий, что поле без травы, что безлиственный куст {***}. Сама Венера, покажись она ему с голой головой, не пленила бы Апулея {****}, и я с ним согласен. Муж у Менандра {*****} {38} в припадке ревности бреет жене голову; увидев, что он наделал, он в отчаянии кидается к ее ногам. Зато, покуда волосы не отрастут, он избавлен от мук ревности. А у Еврипида есть одна тонкость, которой не замечал ни один его толкователь. Эгист выдал Электру за молодого крестьянина, обрабатывающего свой клочок земли. Тот великодушно щадит царевну и невинной возвращает брату ее Оресту. “Маловероятно”, - замечает кое-кто из критиков. А я скажу - весьма вероятно: ибо у нее была обрита голова. Тут секрет, тут тонкое лукавство великого поэта. Бритая голова - символ скорби; но она же и надежная поддержка вышеупомянутого великодушия. “Скорбя о мертвом, - говорит Аристотель, - из сочувствия к нему, мы уродуем себя, остригая волосы”. Вот уж воистину, сочувствие по смежности. От обритой женской головы всего лишь шаг к голому черепу. У Электры не было необходимости в таком знаке скорби; ибо в родственных трагедиях у Софокла и Эсхила скорбь ее столь же велика, а ходит она с развевающимися волосами; но у них она незамужняя дева, и им нет нужды выдвигать столь действенное противоядие ее чарам. Не вынуждает к этому и обычай; жертвы всеми волосами требовала лишь свежая утрата, а в память давнего горя выстригали всего несколько прядей {******}. И Еврипидом руководили одни только соображения сценические. Елена - та не стала брить голову, когда того требовал обычай. Еврипид заставляет Электру упрекнуть Елену ее кокетством {*******} и лишний раз доказывает, что неспроста обрил героиню, когда обычай того не требовал. У Теренция достало вкуса не обрить героиню в “Формионе” {41}, вопреки строгости афинского закона. Лохматая, она сияла красотой, но вовсе без волос не могла бы тронуть сердца Антифона. Ἀλλὰ τίη μοι ταῦτα φίλος διελέξατο θυμός {********}. Но отчего мой разум все это со мною обсуждает? омрачая печальными образами прелесть живого часа? ибо роскошные власы сих юных дев - редкой красоты. Косы их не срезаны под сенью священного лотоса, как то бывало, согласно Плинию {43}, с косами весталок. Да, будь милый юноша даже сама нравственность и воплощение порядка, в одном он пренебрег моралью, и свет ему этого не простит. Уверен, миссис Опимиан ему не простит. Добро бы он был женат, тогда дело другое. Да только, боюсь, вздумай он теперь жениться, среди его Лар разгорится такой пожар, что куда там жертвенники Весты. В храме станет чересчур жарко. Но раз он противник перемен, зачем ему и жениться? К тому же он толкует о возможном разочаровании в каком-то несказанном идеале и, дабы этого разочарования избежать, намеревается жить как лорд Нуармонт, о котором я и не слыхивал. Оно, надеюсь, от него еще далеко, судя по тому, как он завтракает, гуляет и, полагаю, обедает тоже. Вряд ли сердце его разорвется от тоски по журавлю в небе, если только повара у него не хуже камеристок, а вино, которым меня угощали, дает возможность судить о его погребе. И он образован. Кажется, особенно любит греков. Не приведись ему случайно услышать, как я читаю Гомера, он бы меня не пригласил. И стоять бы мне у ворот до заката, и он бы на меня обратил не больше внимания, чем на ворону какую-нибудь.

{* Quod solum formae decus est, cecidere capilli. Петроний, сатира, 109. (Примеч. автора).

** … laevior … rotundo

Horti tubere, quod creavit unda (там же) (мягче гриба, который сырость взращивает на почве сада). “Голова, говоря языком садовника, есть луковичное образование между двумя плечами”. (Д. А. Стивенс {36}. “Лекция о головах”). (Примеч. автора; лат.).}

*** Turpe pecus mutilum; turpe est sine gramine campus;

Et sine fronde frutex; et sine crine caput.

Ovid: Artis Amatoriae, III, 249.

[Стыдно быку без рогов, и стыдно земле без колосьев,

Стыдно кусту без листвы, а голове без волос.

Овидий. Наука любви. III, 249-250.

(Пер. М. Гаспарова)]. (Примеч. автора).

**** At vero, quod nefas dicere, neque sit ullum hujus rei tarn dirum exemplum: si cujuslibet eximie pulcherrimae, que foeminae caput capillo exspoliaveris, et faciem nativa specie nudaveris, licet ilia coelo dejecta, mari edita, fluctibus educate, licet, inquam. Venus ipsa fuerit, licet omni Gratiarurn choro stipata, et toto Cupidinum populo comitata, et balteo suo cincta, cinnama fragrans, et balsama rorans, calva processerit, placere non poterit nee Vulcano suo. Apuleius Metamorph. II, 25.

Но если бы (ужасное предположение, да сохранят нас боги от малейшего намека на его осуществление!) {37}, если бы у самых прекраснейших женщин снять с головы волосы и лицо лишить природной прелести, то пусть будет с неба сошедшая, морем рожденная, волнами воспитанная, пусть, говорю, будет самой Венерой, хором граций сопровождаемой, толпой купидонов сопутствуемой, поясом своим опоясанной, киннамоном благоухающей, бальзам источающей, - если плешива будет, даже Вулкану своему понравиться не сможет. Апулей. Метаморфозы, II, 25. (Примеч. автора).

***** Πεσικειςομένη. (Примеч. автора).

****** Софокл, “Электра”, 449 {39}. (Примеч. автора).

******* Еврипид. “Орест”, 128 {40}. (Примеч. автора).

******** “Но ночью мою душу волнуют подобные думы” {42} (греч.). (Пер. Н. И. Гнедич).

За обедом его преподобие поведал миссис Опимиан об утрешнем происшествии, и, как он и ожидал, семь сестер вызвали суровый ее приговор. Не теряя обычной безмятежности, она, однако, спокойно и решительно объявила, что в добродетель молодых людей не верит.

- Душа моя, - сказал ей пресвитер, - кто-то, не помню кто, сказал, что в жизни каждого есть своя загнутая страница. Возможно, и в жизни нашего юного друга она есть; только том, ее содержащий, лежит не под той крышей, под которой обитают семь сестер.

Его преподобие не мог пойти спать, не выяснив своих сомнений относительно волос весталок; он вошел в кабинет, достал с полки старый фолиант и намеревался заглянуть в Lipsius de Vestalibus {Липсий {44} о весталках (лат.).}, как вдруг в мозгу его мелькнули строки, проливавшие свет на мучивший его вопрос. “Как же я мог это забыть?” - подумал он.

“Ignibus Iliacis aderam: cum lapsa capillis

Decidit ante sacros lanea vitta focos {*}”, -

{* У илионских огней я была, когда вдруг соскользнула / Долу повязка моя перед священным огнем {45}. (Примеч. автора).}

говорит в “Фастах” Сильвия {46}.

Он взял “Фасты”, полистал и напал на другую строчку:

Attonitae flebant demisse crine ministrae {*}.

{* Мчится она без ума, как фракийские, слышно, менады

Носятся, космы волос на голове распустив {48}.

(Примеч. автора).

И заметку старого толкователя: “Это взразумит тех, кто сомневается в том, были ли волосы у весталок”.

“Отсюда я заключаю, - сказал себе отец Опимиан, - что в своих сомнениях я не одинок; ясно, волосы у них отрастали. Но если они окутывали их шерстью, то были они или нет - какая разница? Vitta {Повязка (лат.).} - тут и символ, и надежная защита целомудрия. Не посоветовать ли юному другу, чтоб он тоже окутал так головы своих весталок? И для всех будет безопаснее. Но трудно вообразить совет, который встретит меньшую признательность. Лучше уж принимать их какие они есть и не вмешиваться”.

1. ГЛАВА V

СЕМЬ СЕСТЕР

Εὔφραινε σαυτόν˙ πνῖε τὸν καθ᾽ ἡμέραν

Βίον λογίζου σόν, τὰ δ᾽ἄλλα τῆς Τύχης

Euripides. Alcestis

…За кубком

Хоть день, да твой,

А завтра чье-то завтра {48}.

Прошло немного времени, и его преподобие вспомнил, что обещался еще наведаться к новому знакомцу, и, намереваясь у него переночевать, попозже отправился из дому. Погода стояла жаркая, он брел медленно и чаще обычного останавливался отдохнуть в тени деревьев. Его провели в гостиную, куда вскоре вышел мистер Принс и сердечно его приветствовал.

Они вместе отобедали в нижнем этаже башни. Обед и вино пришлись весьма по вкусу отцу Опимиану. Потом они отправились в гостиную, и те две девушки, что прислуживали за обедом, принесли им кофе и чай.

Его преподобие сказал:

- У вас тут много музыкальных инструментов. Вы играете? Мистер Принс: