В этом письме я писал Сухомлинову, что, имея в виду угрожающее положение, в котором находятся Россия и Германия, считаю такую обстановку весьма ненормальной и оставаться помощником командующего войсками не нахожу возможным, почему и прошу разжаловать меня и обратно назначить командиром какого-либо корпуса, но в другом округе, по возможности — в Киевском.
Сухомлинов ответил мне, что он совершенно разделяет мое мнение относительно Скалона и будет просить о моем назначении командиром 12-го армейского корпуса, находившегося в Киевском военном округе, что спустя несколько времени и было исполнено.
Не могу не отметить странного впечатления, которое производила на меня тогда вся варшавская высшая администрация. Везде стояли во главе немцы: генерал-губернатор Скалон, женатый на баронессе Корф, губернатор — ее родственник барон Корф, помощник генерал-губернатора Эссен, начальник жандармов Утгоф, управляющий конторой государственного банка барон Тизенгаузен, начальник дворцового управления Тиздель, обер-полицмейстер Мейер, президент города Миллер, прокурор палаты Гессе, управляющий контрольной палатой фон Минцлов, вице-губернатор Грессер, прокурор суда Лейвин, штаб-офицеры при губернаторе Эгельстром и Фехтнер, начальник Привислинской железной дороги Гескет и т. д. Букет на подбор! Я был назначен по уходе Гершельмана и был каким-то резким диссонансом: «Брусилов». Зато после меня получил это место барон Рауш фон Траубенберг. Любовь Скалона к немецким фамилиям была поразительна.
Начальником штаба был, однако, русский генерал Николай Алексеевич Клюев, очень умный, знающий, но желавший сделать свою личную карьеру, которую ставил выше интересов России. Потом, в военное время, оказалось, что Клюев не обладал воинским мужеством. Но в то время этого, конечно, я знать не мог.
Зимой 1912 года я был послан к военному министру с докладом о необходимости задержать запасных солдат от увольнения с действительной службы. В Петербурге я доложил военному министру о положении дел в Варшавском округе, и он нашел необходимым, чтобы я доложил об этом лично царю. Я сказал Сухомлинову, что считаю это для себя неудобным. Но когда он стал настаивать на этом, я ему сказал, что, если сам царь меня спросит об этом, я по долгу службы и русского человека скажу ему, что думаю, но сам выступать не стану. Сухомлинов заверил, что царь меня обязательно спросит о положении в Варшавском округе. Но когда я явился к Николаю II, то он меня ни о чем не спросил, а лишь поручил кланяться Скалону. Это меня крайне удивило и оскорбило. Я никак не мог понять, в чем тут дело».
Брусилов Алексей Алексеевич, главком Юго-Западного фронта, со своим штабом. Юго-Западный фронт, г. Ровно, 1916 г.
Стараниями военного министра Алексей Алексеевич в 1913 г. был переведен в Киевский военный округ на должность командира 12-го армейского корпуса с производством в генералы от кавалерии. В этой должности Брусилов встретил события лета 1914 г., обернувшиеся для Российской империи трагедией Первой мировой войны. Этот период станет взлетом его полководческой карьеры.
15 (28) июня 1914 г. мир потрясло известие: во время маневров австрийской армии в городе Сараево членом боснийской националистической организации «Млада Босна» Гаврилой Принципом убит наследник австрийского престола эрцгерцог Франц-Фердинанд. Это событие ненадолго привлекло внимание к проблемам правящего австрийского дома Габсбургов, но после быстрых похорон о несчастном наследнике забыли. Никто не мог догадаться, что сараевские выстрелы окажутся прологом мировой войны.
15 (28) июля, вторник. Вечером телеграф разнес весть: Сербия отклонила ультиматум (с заведомо неприемлемыми, нарушающими сербский суверенитет требованиями Австро-Венгрии), и австрийцы бомбардировали Белград. Война была объявлена. В возможность невмешательства России в конфликт и мирного посредничества со стороны Великобритании уже никто не верил. Дипломатическое противостояние переросло в войну. Реакция России не заставила себя долго ждать. Сербии был немедленно выделен кредит в 20 миллионов франков на три месяца. В будущем Россия оказывала сербам самую деятельную финансовую помощь.
В полночь с 18 (31) на 19 (1) германский посол Пурталес вручил министру иностранных дел России С. Д. Сазонову ультиматум. Германия требовала приостановить все военные приготовления. Остановить запущенную машину мобилизации уже было нельзя. Вечером в субботу 19 (1) августа 1914 г. Германия объявила России войну. Через два дня кайзер объявил войну Франции, 22 (4) августа немецкие войска вторглись в Бельгию. Австро-Венгрия последовала примеру союзницы, и 24 (6) августа заявила о состоянии войны с Россией. Первая мировая война началась.
По бескрайним просторам Российской империи телеграфные провода разносили срочные приказания начальства о приведении войск в боевую готовность. Из Петербурга в штабы военных округов шли депеши с распоряжениями начальника мобилизационного отдела ГУГШ, оттуда шли команды в штабы дивизий, а вскоре командирам полков вручали пакеты с одинаковым содержанием: «Секретно. Полку объявлена мобилизация». В одно мгновение привычное течение времени было нарушено. Мир как бы поделился на две половины: теперь и «до войны».
Вся огромная военная машина Российской империи пришла в движение. Железные дороги были забиты двигавшимися во всех направлениях эшелонами. Везли призванных на царскую службу из запаса, перевозили мобилизованных лошадей и запасы фуража. Со складов в срочном порядке выдавались боеприпасы, амуниция и снаряжение.
В ходе мобилизационных мероприятий генерал от кавалерии Брусилов получает назначение на должность командующего 8-й армии. Армия поступает в состав Юго-Западного фронта и направляется на театр военных действий в Галицию.
Согласно плану «А» главным направлением удара русских армий был выбран австрийский фронт. Операция в Восточной Пруссии должна была отвлечь внимание союзника Австро-Венгрии и дать возможность для сосредоточения основных сил для нанесения сокрушительного удара по вооруженным силам Двуединой империи. Против русских австрийцы могли выставить только три полевые армии: 1-ю, 3-ю и 4-ю (2-я армия была переброшена с сербского фронта в Галицию уже в ходе боев). Австро-венгерские войска возглавлял бывший генерал-инспектор австрийских вооруженных сил эрцгерцог Фридрих. По отзывам современников, это был человек довольно посредственных дарований, поэтому, как и в русской армии, вся тяжесть оперативного планирования легла на плечи начальника штаба Франца Конрада фон Хётцендорфа.
В соответствии с планом наступления четыре русские армии должны были нанести поражение австро-венгерским войскам, не дав им отступить к югу за Днестр и на запад к Кракову. Как и в Восточной Пруссии, предполагалось разбить врага охватывающим ударом, который должен был завершиться окружением австрийской группировки в Восточной Галиции. Однако и австрийский штаб разработал наступательные действия с целью разгрома русских армий. В итоге Галицийская битва превратилась в ряд встречных сражений, которые хоть и происходили независимо друг от друга, составили единый фон общих боевых действий.
Пользуясь растянутым положением корпусов русской 5-й армии, которые должны были смыкаться на одном фланге с войсками 4-й армии Эверта, а на другом — с 3-й армией генерала Рузского, австрийцам удалось сдержать первые атаки русских и потеснить XXV корпус генерала Д. П. Зуева и XIX корпус генерала В. Н. Горбатовского. В то же время вырвавшаяся вперед 15-я австрийская дивизия попала под удар V корпуса, которым командовал генерал А. И. Литвинов. Встречным ударом его корпус полностью разгромил австрийскую дивизию, но, к сожалению, отступление фланговых корпусов заставило П. А. Плеве оттянуть все войска 5-й армии на исходные позиции. В сложившейся ситуации начальник штаба Юго-Западного фронта отдал директиву о начале наступления 3-й и 8-й армий общим направлением на Львов.
Командующие армиями — генералы Н. В. Рузский и А. А. Брусилов — стремились опередить друг друга в захвате этого важного в оперативном отношении города. Знакомые по довоенной службе в Киевском военном округе генералы являли собой полную противоположность друг другу. Н. В. Рузский, имевший за плечами академические знания, боевой опыт, успешно сочетавший эти качества во время работы в составе Военного совета, придерживался методики последовательного наступления, обеспеченного наличием в тылу резервов, в то время как А. А. Брусилов придерживался противоположных взглядов. Учитывая слабость противостоящей австрийской группировки (противник держал на широком фронте всего одну армию), командарм-8 желал активных наступательных действий.
Брусиловский прорыв
