ЗИМНЕЕ УТРО
Над волнистой грядою восточного склона,Снисходительно миру улыбку даря,Появляется, глядя лениво и сонно,В диадеме туманов восходит заря.
И туманы ползут по скалистым отрогам,Безнадежно печален пологий откос,—Словно холмик могильный в убранстве убогомПогребальных букетов да искренних слез.
И с трудом в пелене пробивается мутнойСолнца луч, озаряя молочную даль,И в клубящейся дымке виднеется смутно,Как в сережке алмаз сквозь густую вуаль.
Чуть заметно студеного ветра порывыВ апельсиновых рощах листву теребят,Ветви их без цветов поникают стыдливо,Вдовьи слезы их влажную землю кропят.
На трепещущих листьях снежок не искрится,Льдом вовек не покроется горный хребет:В нашем крае зима — разбитная девица —На зеленой листве оставляет свой след.
Занимается утро, и с каждой минутойУскоряют туманы неспешный подъем:Поредев, к небесам устремляются круто,Открывая долину во весь окоем.
Поднимается занавес; явится скороДекораций величественных торжество:Все по замыслу мудрого антрепренера,Как предписано гордым искусством его.
А в лесу увертюру начнет вдохновенноПтичий хор, и в ответ на ликующий гласОтзовется долина, осветится сцена,И великое действо начнется сейчас.
ТЕНИ
В тот сумеречный час, предшествующий ночи,Когда смежаешь ты блистательные очи,И, руки уронив, склонив на грудь главу,Внимаешь молча мне, и грезишь наяву,—Давнишнею тоской душа твоя стеснится.Что вспомнилось тебе? Минувшего гробницаЗачем разорена бестрепетной рукой,Унесшей в миг один и счастье, и покой?Прекрасный ли цветок иль просто шип колючийНа память привели какой-то давний случай?Что предстает тебе? Что увидала ты?Из дланей господа, из адской чернотыЯвляется к тебе загробное виденье?Что чувствуешь тогда? Раскаянье? Томленье?Приятную печаль иль нестерпимый стыд?Когда у алтаря одна свеча горит,Как жадно ищет взор в тревоге и смятеньеНе смертных, милых нам, — бессмертные их тени,Страх удесятерен и тьмой, и тишиной,—Но озарит свеча господень крест честной,И пусть один алтарь чуть виден в божьем храме —Смирит смятенный дух представшее пред нами,Колени преклони, молящийся готовК Всевышнему воззвать потоком жарких слов.Примеру этому, мой ангел, воспоследуй:Взор к свету обрати — и насладись победой,Вмиг прошлое уйдет в немыслимую тьму,В грядущее гляди и доверяй — ему!
ВОСКОВЫЕ СЛЕЗЫ
В божий храм она вошла несмело,Церковь в этот час была пуста,Перед ликом Господа-ХристаСвечка одинокая горела.
Взор потупя в тягостном волненье,Задрожав, как полотно бела,Гибко опустилась на колениИ творить молитву начала.
Хоть была совершена ошибка,Но распятье — якорь в море бед,Это — правый путь в трясине зыбкой,Это — сила, упованье, свет.
За кого к Христу она взывала?Я не знаю. Быстро поднялась,Снова опустила покрывало,К чаше подошла, перекрестясь.
Лился свет, надежду подаваяВсем, кто безнадежно заплутал,И слеза скатилась восковаяНа потертый бронзовый шандал.
А она слезы не уронила.Как свеча, ей вера сердце жгла.Веру сберегла и сохранила…Только вот заплакать не смогла.
ПТИЦЫ
Je veux changer mes pansées en oiseaux.
C. Marot [3]
Погляди, как, воздух прорезая,Из долины в горы держат путьЛасточки. Стремительная стаяВ кронах пальм присядет отдохнуть.Ночь свою завесу опустила.Вслед за ними, уходя в зенит,Мысль моя печальная летитК небесам, и прочь с земли постылой!
Воедино в поднебесье слитыОтрочества робкая мечта,Явь любви и сон полузабытый…Ты — царица этого скита.Как цветок диковинно-прекрасный,Скрытый в чаще темною листвой,Видится мне лик небесный твой —Лик любви безбурной, чистой, ясной.
Чтобы знала ты, как дни угрюмыИ как ночи горести полны,В этот скит мои несутся думы,Муками души порождены.Пусть они, уснувшей птицы тише,Вдруг коснутся твоего чела,Чтобы еле слышно ты прочлаВ книге страсти первое двустишье.
Пусть они, мечте моей послушны,Скажут, что в душе, на самом дне,Сберегаю образ твой воздушный —Это все, что здесь осталось мне.Пусть расскажут: звезды упованьяВ беспросветном сумраке зажглись…Ласточки стрелой уходят ввысь,—Им вдогонку шлю свое посланье.
ЧЕРВЬ
Лелея аромат природный,Омывшись влагой первых рос,Цветок на почве плодороднойПо воле господа возрос.
Но некий червь — урод тлетворный,Чья колыбель — зловонный ил,Подполз — и с ласкою притворнойЛилейный стебелек обвил.
Впился, высасывая соки,Точил, терзал, глодал и грыз…И венчик, некогда высокий,Поник, понуро глядя вниз.
И смертный час красавцу пробил:Он долу голову склонил…Цветку я сердце уподобилИ ревность — с тем червем сравнил.
СВЕТ ВО ТЬМЕ
Ночь угрюма, ночь темна,Как страданье, молчалива.В поднебесье сиротливоЗвездочка горит одна.
В чаще — мрак и тишина;Ветра песенкой плаксивой,Эхом грустного мотиваУбаюкана она.
Ночь глушит воспоминанье,Страхи за собой ведет.Грусть. Уныние. Молчанье.
Но в душе не оживетСлавой ставшее страданье,В жизнь из смерти переход.
ДЕВОЧКА И ДЕВУШКА
Рассвет… Восход… И солнцу далёко до зенита,Душа томится сладко, ликуя и грустя,—Цветок полурасцветший, бутон полураскрытый,Не женщина покуда, хотя уж не дитя.
Резва и угловата; робка и шаловлива,В движенье каждом спорят смущенье и задор,Как девушка, надменна, как девочка, стыдлива,Читает катехизис и стихотворный вздор.
Как грудь ее трепещет, когда окончен танец:То ль запыхалась в вальсе, то ль им опьянена,Не вдруг поймешь, заметив дрожащих уст багрянец,То ль просит поцелуя, то ль молится она?
Она целует куклу, разряженную ярко,И смотрит на кузена: хоть брат, да не родной,Когда ж стрелою мчится вдоль по аллее парка,Не ангельские ль крылья раскрылись за спиной?
Всенепременно бросит, вбегая из гостиной,Взгляд в зеркало — пристрастный и мимолетный взгляд,В постели лежа, будет листать роман старинный,Где вечного глагола спряжение твердят.
И в спальне, в изголовье девической кровати,Стоит кроватка куклы. Хозяйка в забытьиЛепечет чье-то имя и тексты хрестоматий,Безгрешно выдавая все помыслы свои.
Когда на бале скрипки настраивают тихо,Расхохотаться хочет, но держит светский тон.Пусть огорчает бонна — обрадует портниха,Жеслена уважает, но ближе ей Дазон.
Из всех житейских тягот — пока одно: ученье,Но в нем отраду сыщет, учителю пославНежнейшую улыбку, пока в сугубом рвеньеПридумывает фразу, где встретится «to love».
Случается порою: стоит в оцепененье,Грудь охватив петлею переплетенных рук,Как будто ей предстало небесное виденье,Пытается утишить смятенный сердца стук.
Но если в ту минуту безумными словамиРасскажешь ей о страсти, которой ослеплен,—Жестоко посмеется, пожалуется маме,Рассердится взаправду, потом прогонит вон.
Божественно прекрасна чертой своей любою,Глубоко тайна скрыта и не изъяснена:Ты женщину в ней ищешь — ребенок пред тобою,Ты с нею как с ребенком — но женщина она!
ПОЛЕТ
