— И у меня в воскресенье день рождения. Мне будет девятнадцать, — добавляет Эльза.
— Вот это совпадение! Родиться в один день с дочерью любовника! Не кажется ли тебе, что это рука судьбы?
— Да, — кивает Эльза.
— И Виктору так кажется?
— Да.
— Разумеется, если ты хочешь остаться и Виктор не возражает, я распоряжусь подать два именинных торта.
— А Виктор знает, что приедет Дженис?
— Об этом ты сама у него спроси. Уверена, Виктор никогда не обидит никого сознательно.
— Нет, конечно! — горячо соглашается Эльза. — Он самый добрый на свете.
— Ну и что, теперь вы собираетесь пожениться?
— Пожениться? — изумляется Эльза. — Он даже не разведен. Да и к чему эта суета? Главное, мы любим друг друга. А брак и развод — категории, скорее, юридические.
— Это кто же сказал?
— Виктор. В идеальном государстве вообще не должно быть института брака.
Джемма задумывается.
— А ты всегда думаешь то, что думает Виктор? Или свои мысли тоже возникают?
— Он всему учит меня. Он раскрывает передо мной мир. До встречи с ним я была жутко темная.
— Глядя на тебя, вспоминаю свою юность. И себя, — говорит Джемма. Она уже не придирчива, она дружелюбна и благодушна. Или притворяется такой. — Ничего дурного нет в том, что вы с Дженис встретитесь. А с Уэнди, смею надеяться, вы отлично поладите. У вас очень много общего.
Эльза кивает покорно и робко. Но это не так. Внутри у нее все ожесточилось. Она рвется в бой, она готова идти на конфликт, она жаждет победы. Она уже чует запах триумфа. Она на губах ощущает сладкий вкус секса, который дает ей силу. Из недр ее души вырывается на поверхность нечто безжалостное и могучее. Теперь она сознает, что все женщины — это враги. Союзников надо искать среди мужчин. Мужчины выведут ее наверх, мужчины обеспечат ей полную и безоговорочную победу над миром. Тогда она сама и ее дети будут жить в покое и роскоши. (Интересно, как еще можно добиться этого, будучи машинисткой или стенографисткой?) Эльза украдкой поглядывает на Джемму и думает, что стоит ей только захотеть, она и Хэмиша приберет себе. Вот тогда и посмотрим на это личико… Что она будет делать в своем кресле, со своими уродливыми ногами и искалеченными руками? А то сидит, видишь ли, снисходит.
Джонни подливает Эльзе еще бренди. Его темная голова склоняется так низко, что почти касается ее белой груди.
И ты туда же? Стоит мне только захотеть!
— Полагаю, ты не собираешься всю жизнь печатать на машинке, — тем временем говорит Джемма.
— Нет, — отвечает Эльза.
— Будь осторожна! — внезапно и резко говорит Джемма. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, и знаю, куда это может привести. Распутничать — а ты распутница, да-да, — играть со своей жизнью, сексуальностью, со своим будущим — опасное дело. Ты одновременно жадна и беспечна, ты делаешь себя глупее, чем ты есть, в сотни и сотни раз. Да, женщины поступают так, им приходится, раз они позволили мужчинам хозяйничать в мире и до сих пор боятся заглянуть этим мужчинам в глаза, а себе — в сердце.
Эльза собирается что-то сказать, но…
— Тихо! Я знаю, что слушать меня неприятно. Я знаю, что самопознание — процесс болезненный. Я знаю, ты видишь себя принцессой. Конечно, обнаружить, что ты нищенка — горько. Я знаю, что посмотреть на принца и увидеть, что он обернулся жабой — ужасно. А также я знаю (ты, скорее всего, сама не сможешь убедиться в этом), что самое страшное — думать, что ты нищенка, а потом превратиться в принцессу.
Эльза только моргает.
— Я вижу тебя насквозь, Эльза, потому что насквозь вижу себя. Есть одна история. Даже сказка. Я люблю сказки, а ты?
— Люблю.
— Так я и думала. Принцы, жабы, принцессы, нищенки — каждый выбирает себе роль получше. Итак, слушай. Это сказка о леди Мэри и мистере Фоксе. Леди Мэри была помолвлена со знатным господином. Звали его мистер Фокс. В ночь перед свадьбой леди Мэри пробралась в дом своего суженого, желая узнать, что ждет ее там. На воротах огненными буквами начертана была надпись «Дерзай!» И она вошла. Огненными буквами «Дерзай» начертано было и на двери в дом. И она вошла. Комната оказалась просторной и тихой. «Дерзай» было написано и на двери в следующую комнату. И вновь — тишина и покой. «Дерзай, но знай меру!» увидела леди Мэри на двери в последнюю комнату, увидела — и все же вошла. Пред нею предстала страшная картина: то была не комната, то был склеп, где пировал ее возлюбленный вместе с разбойниками. Они поедали человечье мясо. Леди Мэри метнулась в темный угол, спряталась там, и вдруг на колени ей упал отрубленный палец. А на нем кольцо. Леди Мэри сдернула его, выбралась потихоньку на белый свет и побежала что было сил к братьям и все им рассказала. В день бракосочетания, когда к алтарю пришел красавец-жених, братья набросились на него и убили. И восторжествовала справедливость.
В глазах Джеммы блестят слезы.
В глазах Эльзы растерянность.
— Справедливость ли? Или одним покойником стало больше — и все? Кстати, как ты думаешь, вышла ли когда-нибудь замуж леди Мэри? — спрашивает Джемма.
— А почему тебя так волнует эта сказка? — вместо ответа говорит Эльза. Господи, где же Виктор? Что он делает? Что такого предлагает ему Хэмиш, чего она, Эльза, предложить не может?
— Эта сказка волнует меня, потому что однажды я случайно услышала ее по радио. Читал ее известный артист. Я ехала на поезде. Впереди была бессонная ночь. А на следующее утро встретила человека, которого звали мистер Фокс, и влюбилась в него. И в мою жизнь вступили кольца-пальцы, а также их отсутствие. Ты когда-нибудь обращала внимание, как часто потусторонний мир посылает нам весточки в виде таинственных знаков и символов? Они приходят к нам в виде совпадений и случайностей, порой самых немыслимых. Ты получаешь по почте чужие письма, ты три раза на дню слышишь одну и ту же мелодию, встречаешь знакомых незнакомцев… Точно так же диким кажется, что удары судьбы сыплются на несчастных, а удача приходит к счастливчикам. Сказки живут с нами ежедневно и ежечасно. В мире волшебства и колдовства больше, чем мы можем себе представить.
— Но ведь бывают простые совпадения, — недоверчиво бормочет Эльза.
— Простые совпадения! Любовь к мистеру Фоксу — и ты говоришь «простые совпадения»?! — с жаром восклицает Джемма. — Давным-давно (кажется, так начинаются сказки?), когда мир был молод и свеж, так же как и я сама… Впрочем, это уже не сказка. Шел 1966-й год.
1966-й год.
Как справедливо заметила Джемма, люди не были тогда добрее, а юные девушки умнее. Вот юбки — да. Юбки были короче, хорошо, если попку прикрывали. Представьте молоденькую девятнадцатилетнюю Джемму. Она только что приехала в Лондон из глухой провинции, где время не движется. Это ясно по тому, как одета девушка: зеленая твидовая юбка до колен и трикотажный жакет с блузкой, который полностью скрывает все изгибы ее фигуры. И жакет, и блузка унылого грязно-розового цвета. На шее у Джеммы бусы из искусственного жемчуга и металлических шариков. Всю жизнь так одевалась ее мать, и она никогда не бывала в Лондоне, в этом городе греха. Для нее греха хватало и в Кумберленде, где она жила, не высовывая носа.
