букет цветов.
Тогда я не удержалась, подлетела к этой сладкой парочке, выхватила букет из рук не ожидавшей подвоха девицы.
— Вы кто такая? Что вы себе позволяете? — взвизгнула та.
— Я кто? Я его девушка! Это вы кто? — парировала я.
— Нет, это я его девушка, он уже полгода со мной встречается… — вытаращилась на меня брюнетка. Смазливая, кстати…
Полгода назад как раз и начались «командировки». Я повернулась к Тарасу, который под моим взглядом аж попятился.
— Алиночка, ты всё не так поняла!
Не знаю почему, но в тот момент я засмеялась. Видимо, с фразы. До этого думала, что она лишь для анекдотов и кино.
В общем, я отхлестала героя-любовника букетом, что держала в руках, и выпалила:
— Шмотки свои чтобы сегодня же вечером забрал. Девушка, он весь ваш! — Это я уже брюнетке выдала.
Развернулась и ушла, ни разу не обернувшись.
Тарас вернулся вечером как побитая собака. Брюнетка его тоже бросила, видите ли.
— Алиночка, ну оступился я, ну прости меня! — всё умолял меня он.
У меня глаз задергался от такой наглости. Конечно, в тот же вечер его чемодан и он сам оказались за дверью…
— Алин, ну Герман же не Тарас!.. Почему ты думаешь, что будет так же? — вернула меня из воспоминаний подруга.
— Наташ, — вздохнула я. — Гера же тоже начал задерживаться… Несколько раз и вовсе, когда я заходила в зал, а он говорил по телефону до этого, просто замолкал! Ну стал бы он так делать, если б нечего было скрывать?
— Так, дорогая, стой. Ты можешь сколько угодно додумывать за него. Только, может, стоит поговорить? Выяснить всё, сказать, как тебе обидно и неприятно! — вынесла вердикт Наташа.
— Да не смогу я поговорить… По крайней мере пока.
— Ну… Слушай, а если письмо написать ему? Приедешь в обед завтра, вручишь, а вечером и поговорите? Ты ж выходная завтра?
— Да, выходная… Слушай, а это уже идея! — Я вскочила из-за стола, чмокнула подругу в щечку и умчалась в зал писать письмо.
***
На следующий день я подъехала к «Каскаду» ближе к концу обеда Геры.
Я даже улыбалась: и правда, почему как маленькая девочка надулась и вынесла приговор, даже не поговорив с человеком? Муж-то хороший у меня, ну подумаешь, не придает такого значения подаркам, не понимает, как и почему это так важно для меня. Так я ж объясню!
Письмо получилось без малого на четыре страницы. Я гордилась собой — всё написала, всё объяснила и верила: Гера обязательно поймет и исправит ситуацию. Он у меня мужчина неглупый.
В общем, ко входу в торговый центр я летела на крыльях надежды. И вдруг увидела картину маслом: муж вышел из двери с какой-то… брюнеткой.
Та вдруг обняла его, прижавшись всем телом, поцеловала в щеку и пошла направо, а Герман довольно улыбнулся и направился к светофору. Видимо, возвращался на рабочее место.
Я заскрипела зубами и начала рвать письмо. Оно на глазах превращалось в клочки. Как и мое сердце.
Глава 5. Взаимовыручка
Герман
«Да, она у меня, не переживай».
«Может, мне приехать?»
«Не стоит. По крайней мере, не сегодня, дай ей время успокоиться».
Я сразу предположил, что Алина у подруги, и оказался прав. Хорошо, что у именно у нее, — на Иволгину точно можно положиться.
М-да, вот и поговорили, вот и отметили годовщину свадьбы… Хотелось рвануть к жене, прижать ее к груди, погладить по волосам, сказать, как люблю.
Но Наташа права: Алина вряд ли стала бы слушать, надо дать ей остыть. Иначе еще хуже сделаю, а это однозначно не в моих интересах.
Я затушил свечи и убрал продукты в холодильник — есть решительно расхотелось. И Славик тоже прав: как можно было догадаться сказать такое жене? Я-то радовался, что давний спор выиграл, а она восприняла на свой счет. Лопухнулся, что тут сказать…
Уснуть так и не смог. Утром, выехав со стоянки, проехал мимо мусорки — выбросил огромный букет белых с розовых окантовкой роз. Ее любимых. На улице было тепло, и они, конечно же, пожухли, пролежав на заднем сиденье всю ночь. После всех событий я просто о них забыл.
Шары в виде сердец, что тоже «ночевали» в машине, выпустил в небо, проводив их грустным взглядом.
Сел в машину и несколько минут сидел, глядя в одну точку. Я же как думал, когда покупал после работы розы и шары? Приеду, извинюсь, мы поговорим, затем спустимся к машине. Вручу букет, мы выпустим шары вместе или отнесем домой — это уж как Алина решила бы. М-да… Загладил вину, что называется…
На работе молчал до обеда. Славик хмурился, но вопросов не задавал — видел, что на беседу я не настроен.
Во время обеда на фуд-корте в торговом центре я лениво ковырялся вилкой в тарелке, обдумывая свое незавидное положение, как вдруг девочка лет пяти-шести за соседним столиком, до этого что-то рисовавшая, вскочила со стула и с радостным криком подбежала к женщине, что сидела напротив.
— Мама, мама, смотли, какое я клыло волобью налисовала!
А мама, сильно занятая разговором по телефону, лишь отмахнулась:
— Марина, а где клюв? Где второе крыло? Сначала дорисуй всё, а потом показывай! Садись обратно!
И девочка, насупившись и опустив голову, медленно потопала на свое место.
А у меня в голове вспыхнула картина: семилетний я несусь к папе с моделью самолета, которую собирал три недели. Крылья, правда, пока не вставил, но уже так гордился, что вручную это всё сделал, покрасил, наклеил отличительные знаки, что спешил поделиться радостью.
