— Сделай меня вампиром, позволь остаться с тобой!
— Перерождение очень опасно. Шансы выжить не выше пятидесяти процентов. Я не буду тобой рисковать.
— А у меня самой нет права голоса?
— Мария… — Змей обхватил ее голову и заглянул в глаза. Ну почему она не понимает?! — Смерть далеко не самый худший исход.
Глаза и нос Марии опухли от слез, на щеках блестели влажные дорожки.
— Тогда объясни, как ты мог меня бросить.
Змей вытер девушке слезы и поднял ее так, что теперь она смотрела на него сверху вниз.
— Если твоя душа не выдержит превращения и выскользнет из тела, мне придется тебя убить. — Голос срывался, в горле стоял ком, но Змей заставил себя договорить. — Я… просто не смогу.
Слезы Марии часто-часто закапали на его щеки.
— В день, когда ты исчез, я вроде бы видела тебя на улице. На тротуаре.
— На меня напали и превратили в вампира. Во мне бушевала дикая кровожадность. К счастью, мне хватило здравого смысла не приближаться к тебе. Я бы… всю кровь у тебя высосал.
— Куда же ты пошел?
— В притон, мы там целую оргию устроили — пили теплую кровь ведрами. Я насытился, а потом жутко мучился тошнотой.
— А женщины? Ты был с кем-нибудь, кроме меня?
Змей знал: правда причинит Марии боль, но соврать не мог.
— Так, банальные связи.
Мария закрыла глаза.
— Кровожадность и похоть — основные чувства любого вампира. Без крови и секса мы сходим с ума, поэтому даже самые верные и преданные удовлетворяют естественные потребности на стороне.
Мария всхлипнула и вытерла лицо рукой:
— Не представляю, как бы я это пережила. Как отпустила бы тебя к другой женщине.
— Теперь понимаешь, почему я ушел? Почему сразу не разыскал тебя?
— Разве нельзя было что-то изменить? Хотя бы воспоминания мне оставить?
— Я боялся, что ты не устоишь перед желанием меня найти.
Мария прищурилась и скривила губы в недоброй улыбке:
— Не устою перед желанием? До сих пор считаешь себя неотразимым?
Змей поднял правую бровь:
— А разве это не так? Разве ты меня неотразимым не считаешь?
На лице Марии читалась горькая ирония вперемешку с безысходностью.
— Ты за полчаса в койку меня уложил. Пожалуй, ты прав. — Она тяжело вздохнула. — И что дальше?
— Еще немного побуду с тобой, а потом обратно.
— Как ты это делаешь? Как стираешь мои воспоминания?
— Я поцелую тебя, потом уйду, и ты обо мне забудешь.
— Дэнни…
— Что?
— Ты ведь и раньше ко мне приходил? Ну, как сегодня. Значит, отпускать меня не хочешь. Если эти короткие… свидания — все, что у нас осталось, я согласна, мне хватит и их.
— Это несправедливо по отношению к тебе.
— Каково тебе будет знать, что я жива, но тебе не принадлежу?
Мария думала не о себе — она беспокоилась о нем. Змей едва не разрыдался.
— Будет мучительно больно, — тихо сказал он. — Но я готов тебя отпустить. Хочу видеть тебя счастливой.
— Я вовсе не несчастна. Просто… сексом не занимаюсь и особой потребности в этом не испытываю. По-моему, все вполне естественно. Хочу, чтобы это свидание не стало последним. Пожалуйста, Дэнни!
— Хорошо, — прохрипел Змей: от избытка чувств сжалось горло.
— Ты и раньше ставил меня перед выбором? — наклонив голову, спросила Мария.
— Да.
Она вскинула брови и растянула губы в улыбке:
— Приятно осознавать, что я последовательна в своих решениях. Ты по-прежнему коп?
— Скорее, тайный агент, — уклончиво ответил Змей. Разве мог он сказать Марии, что сейчас владеет одним из вампирских притонов, каждую ночь проводит в постели с добровольными донорами и прикидывается другом самых жутких переродившихся? Разве мог он объяснить, что иначе нельзя? — Плакать больше не будешь?
— Тратить драгоценные минуты на плач — преступление. А можно вопрос? Где мое обручальное кольцо?
Змей неохотно оторвался от ее тела, встал с постели и вытащил из кармана джинсов бумажник. В нем лежало сияющее золотое колечко.
Мария подняла голову и протянула правую руку: надень, мол. Кольцо скользнуло на безымянный палец, и Змей поднес ее руку к губам. В глазах Марии блестели слезы, но она улыбнулась и раскрыла объятия. Змей снова лег на нее, полностью накрыв собой.
— Дело в укусе? Из-за него я тебя вспомнила?
Змей кивнул и осторожно поправил ей волосы:
— Устоять перед этим соблазном выше моих сил.
— Пожалуйста, больше не следи за мной тайком!
— Хорошо.
— Занимайся со мной любовью.
— Я только об этом и мечтаю. В крайнем случае, могу просто тебя обнимать.
— Раньше ты не любил впустую обжиматься! — Мария сморщила нос.
— Теперь я большой мальчик, — съязвил Змей, изображая хорошее настроение, которого не было в помине. — Мне и объятий хватает.
— А мне нет! — Мария притянула его ближе и раздвинула ноги. — Давай отделай меня как следует. Утром буду думать, что мне это приснилось.
Змей впился в нее поцелуем, не желая думать о расставании.
На сей раз он не спешил и входил в Марию так медленно, что она сделала недовольное лицо и подняла бедра, затягивая его в глубину своего лона.
На сей раз секс был медленным и чувственным, освещенным воспоминаниями о любовных баталиях прошлого: сколько ночей они провели в этой постели, сжимая друг друга в объятиях! Поцелуи были сладкими и нежными. Оба хотели, чтобы они надолго сохранились в памяти, оживая в самые тяжелые моменты будущего.
Змей двигался все быстрее, укрощая собственную страсть. Он без устали ласкал крохотную розовую бусинку, приближая Марию к оргазму. Змей хотел увидеть, как она кончает.
Лишь когда Мария сдавленно вскрикнула, он перестал сдерживаться и застонал, отдав ей и свое тело, и душу.
Длинные ресницы затрепетали — девушка открыла глаза, и Змей взглянул на нее в последний раз. Она ласково прикоснулась к его щеке, а ее улыбка говорила, что ему прощается все.
Строго говоря, поцелуй не требовался: Змей попросил Марию закрыть глаза, потом зажмурился сам и, одно за другим, перетянул ее воспоминания к себе в душу.
Их первая встреча в участке, где Мария добывала информацию об арестах наркоторговцев. Заметив его, она забыла обо всем, даже позволила улизнуть задерганному специалисту по связям с общественностью. Их первая близость, бешеный, неистовый секс на переднем сиденье его машины. Он отчаянно корчил из себя джентльмена и после свидания подвез Марию до дому. Их первая рыбалка на взятой напрокат лодке. Единственным трофеем тогда стали солнечные ожоги на самых интимных местах.
Их свадьба. Сияющая Мария, в белом платье, стояла перед мировым судьей и скороговоркой повторяла брачную клятву, не в силах дождаться момента, когда их союз будет скреплен официально.
