Иван, что кощеи — нелюди! Прилетели они на погибель нам, и жалеть их нельзя нисколечко!
Увидали други, что внутри птицы второй ворог недвижимо лежит. Закричал Волчок:
— Поспеши, Иван! Хватятся кощеи своих, набегут сюда, окаянные! Снимай одежду с кощея да сам облачайся.
Начал раздевать Иван кощея, долго думал, как сорвать одежду бронную. Повезло: пуговку на плече увидел, нажал на нее, черная кожа и пошла расходиться. Шелом черный пошатал, свинтил с главы и узрел без брони врага человеческого. Ох, уж и безобразный кощей без одежды оказался. Лысый и безбровый, лицо струпьями покрыто и сморщено, губы синие бескровные, глаза серые холодные. А вместо носа — одни малые дырочки.
Ощупали друзья мертвых кощеев, осмотрели. Нашли пластинки медные на цепочках, они на шеях висели. Забрали. Порылись в мертвой птице — нашли сундучок железный, но открыть не смогли. И вдруг откуда-то из недр яйцо черное выкатилось.
— Ох, это ж яйцо кощеево! — воскликнул Иван. — В нем вся сила их содержится. С помощью яиц этих они и по небу летают и выше него. Но в яйце живет смерть неминучая, если разобьешь яйцо, то потечет из него вода мертвая, и погибнет все, что поблизости. Но и сам ты умрешь смертию! — с этими словами показал Иван Волчку иглу вострую, бабы Яглы подарочек.
— Ну, так и возьмем с собой это яйцо в замок кощеев. Ты мне дашь иглу, я его там и проткну!
— Ты же погибнешь, Серый Волчок!
— А зачем мне жить, уроду такому! Нужен ли я кому? А так, хоть и сгину, но сослужу службу народу русскому. Сейчас к замку пойдем, ты дверь откроешь, а я следом быстро шмыгну. Ты найдешь Василису свою, а я яйцо разобью да истреблю кощеев в черном чертоге.
— Пойдем, Волчок. Только иглу я тебе не дам. Ибо есть другой способ врагов человеческих победить.
Вернулись друзья к замку черному. Нажал Иван знакомую дощечку ладонью. Все получилось. Его в брони кощеевой сразу за своего приняли. А что меч булатный сжимал в руке Иван, тому значения не придали. Мало ли чего разведчик нашел в мире чужом.
Проникли в замок Иван и Волчок Серый. Сразу же попали в малую горницу. Квадратную и без окошек. Сзади дверь захлопнулась, и сизый туман друзей, словно паутиной, опутал. Неприятный, смрадный. Иван-то запаха не чуял, а вот Волчок начал кашлять и задыхаться. Пришлось ему лицо лапами закрывать. Однако, туман этот быстро улетучился, и другая дверка открылась прямо в чертог кощеев. Первый Иван шагнул и увидел — сидит кощей за столом без шелома и улыбается. Череп сизый, глаза серые, а рот расплылся в беззубой улыбке ужасной. Недолго думал Иван, подскочил да снес мечом вражине голову.
— По столу, по столу бей! — закричал Волчок. — У них, ворогов, везде глаза скрытые понатыканы! Бей по столу и сундукам. По всему, что увидишь! Авось, колдунство иноземное повредим и незаметно проскочим!
Послушался Иван и начал крушить все мечом булатным. Сминались серые короба, искры из них летели желтые, дымом всю горницу заволокло. Бил нещадно по столам, разбивая стеклянные пуговки да пластинки, зеркальца мутные. И плети нитей разноцветных выбивались из сундуков кощеевых.
Успокоился Иван, подустал. Огляделся — нет Волчка! Позвал друга — не отзывается. И решил Иван сам идти невесту свою искать. Достал светоч бабы Яглы волшебный, устремился вперед по коридору. А чтобы не заплутать — кресты чертил мечом острым на стенах.
А замок кощеев темен и холоден внутри. Мрак холодный да холод мрачный. Но если мороз под бронею толстой слабо чувствовался, то в потемках идти да в шеломе темном — человеку несподручно. Ну и снял вражий шлем Иван, негоже таится воину русскому. Дальше двинулся. Вдруг из-за угла двое кощеев показались. Заверещали истошно, а один руку поднял с сучком серебристым. Сорвался с сучка луч синий, в Ивана целя. Но успел молодец наземь кинуться. Кувырнулся, подкатился кубарем к ворогам. Вскочил на ноги и как начал рубить, не жалеючи. Полетели вражьи головы, поливая стены кровью сизой, кощеевой.
Нагнулся Иван и вырвал из рук мертвеца сучок серебристый. Углядел, что с одного края — отверстие, а меж палочек — пуговка. Повертел-покрутил, сучок сам в руку и лег. Нажал пуговку осторожно — синий луч вылетел, прожег в стене дырку малую.
Еще дважды кощеи на пути попадались. Кого мечом порубил, а кого лучом синим спалил, и вскоре попал в пещеру огромную. Огляделся — а кощеев там тьма тьмущая! Десять десятин злых недругов! Все, подумал Иван. С такой прорвой одному воину не справиться! Сейчас примет он смерть неминучую.
Но вдруг на стенах знаки какие-то засветилось, и забегали кощеи, засуетились. Иван тихонечко обратно вышел, в коридорах скрылся, в углу темном затаился. И видел он, как выбегали кощеи, мчались куда-то мимо, по сторонам не смотря и дороги не разбирая.
А Иван другим путем направился. Долго петлял по замку черному, но нашел, наконец, горницу тайную, где стояли домовины хрустальные. Да и попасть туда смог, лишь приложив к двери пластину медную, что у ворога позаимствовал.
Осмотрелся — кощеев не было. А по стенам торчали полочки, слюдой затянутые. Там находились кубки, бутыли прозрачные. Вероятно, стекла греческого… Виднелись и обычные кувшинчики, и формы странной, диковинной. На каждой посудине — свой знак колдовской начертан. А в самом низу два ведра больших с горловинами. На одном лист березовый нарисован, на другом — череп. Да не человечий череп, а кощеев, видимо.
Стал искать свою Василису Иван. Обошел вокруг всю горницу, много видел людей разных. И русские лежали, и узкоглазые; и молодцы, и девицы; а в одной домовине чернокожий карлик спал. Наконец-то нашел Иван свою ненаглядную Василису. Погружена в сладкий сон, дрему колдовскую невеста его прекрасная, в том же свадебном платьице, чуть румянцем щеки подернуты, а глаза во сне подрагивают. Видит сон чудесный любимая! Но будить Василису придется, ибо ждет ее милый суженый, ждет мир, большой и счастливый!
Углядел Иван, что все руки и ноги у Василисы словно корнями древесными опутаны, пара отростков к носу подходят. А по тем корням прозрачным водица туда-сюда движется. И задумался Иван. Стал искать пуговки тайные, что кощеи
