Дождавшись, пока сын покинет кабинет и закроет за собой дверь, Николай Иванович набрал телефонный номер и сказал одну-единственную фразу:
– Дантист, от подружки танцора держаться подальше, это приказ.
Через неделю Кира впервые отправилась в клуб. Звонок Аллы Петровны озадачил ее. Руководительница предложила им с Вадимом участие в турнире по бальным танцам среди колясочников.
– Приезжай срочно, Кирочка, посмотри приглашение, и вместе подумаем, что сможем изменить в программе.
– Но я же должна еще с Вадимом обсудить…
– Потом-потом, – зачастила Алла. – Все потом, сейчас мне нужна ты.
Разговор в клубе был коротким, Аллу Петровну словно подменили. Она решительно заявила о том, что участие пары в подобном турнире очень престижно для клуба, мол, это только поднимет имидж коллектива и даст новый толчок для развития.
– Ты просто подумай, какая перспектива! – возбужденно тарахтела руководительница. – Это сразу привлечет к нам в клуб и детей, и, возможно, спонсоров.
«С волшебного слова „спонсоры“ и надо было начать», – с неожиданной злостью подумала Кира. Спонсоры в бальных танцах на вес золота, да и вообще мало людей, готовых вложить свои кровные в чужих детей.
– Хорошо. Мы выступим, – ответила она вслух и встала. – Я могу идти?
– Да, конечно. И еще… Ты убрала бы кофр Стаса из раздевалки… Ребята расстраиваются…
Известие о самоубийстве Стахновского вызвало много пересудов в клубе, Алла Петровна не знала подробностей, а Кира молчала, и никто не решался выспрашивать у нее обстоятельства произошедшего. Но черный кофр с костюмами, по-прежнему висевший на крючке в раздевалке, заставлял всех танцоров постоянно думать о Стасе.
– Да, конечно, заберу.
Кира прошла в раздевалку, разложила кофр прямо на полу, чтобы застегнуть «молнию», и, коснувшись рукой рукава рубашки для «латины», расплакалась. Вещи Стаса снова вернули ее в то ясное солнечное утро, когда он исполнил свою последнюю румбу на перилах балкона.
– Стасик, что же ты наделал… ну разве же нельзя было жить без этого? Ведь все так удачно складывалось…
Поплакав всласть, Кира вытерла глаза салфеткой, найденной в кофре, машинально расправила фрак и белую рубашку, потянулась рукой к карману для обуви, чтобы застегнуть его, и вдруг с удивлением отметила, что набойка каблука у одного ботинка почему-то надорвана. «Странно… мы эти туфли купили вместе месяц назад, он в них даже толком потанцевать-то не успел».
Кира вытащила ботинки, перевернула их и обнаружила и на втором каблуке то же самое. Да и вес… легкие, на мягкой кожаной подошве туфли заметно оттянули руку. Она поддела ногтем набойку и обомлела. В каблуке что-то лежало. Полиэтиленовый пакетик, туго набитый чем-то и перемотанный синей изолентой. Во втором каблуке обнаружился еще один, похожий на первый как брат-близнец. Руки девушки задрожали, ботинки упали на пол, громко стукнув и заставив Киру вздрогнуть и оглянуться. К счастью, в зале гремела музыка – у Аллы работала пара. Переведя дух, Кира затолкала туфли обратно в карман, застегнула кофр и задумалась. «Что мне теперь делать с этой находкой? В милицию отнести? Меня же и обвинят…»
Выходило, что, кроме Вадима, поговорить об этом ей не с кем. Она набрала номер телефона, и голос Вадима прозвучал почти сразу:
– Что, Киринка? Тебя можно забирать?
– Вадик… если можешь, приезжай срочно… у меня тут такое… – зашептала она, прикрыв трубку ладонью. – Я очень боюсь, Вадик…
– Так, стоп! Сиди в клубе и не выходи, мы будем через десять минут, тут совсем недалеко.
Вадим с охранниками находился в реабилитационном центре, куда продолжал ездить по настоянию отца. Тот считал, что общение с психологом идет сыну на пользу, хотя сам Вадим уже давно не нуждался ни в чьих советах и помощи.
Минуты показались ей вечностью, Кира мерила шагами раздевалку и нервно покусывала костяшки пальцев. Когда в дверях показался охранник Саша, она едва сдержала радостный вопль.
– Готовы? Идемте, там Вадим в машине.
Саша забросил на плечо ремень кофра и протянул Кире руку. Так, за ручку, как первоклассники, они и дошли до машины. Вадим обеспокоенно заглянул Кире в лицо и тихо спросил:
– Что случилось? Ты бледная…
Кира обхватила его руками за шею и на ухо зашептала о своей находке. Вадим внимательно ее выслушал, потом прижал к себе и неожиданно поцеловал. Кира опешила:
– Вадик… ты что?!
– Ничего. Захотелось. И вообще – хватит уже прикидываться. Я ведь люблю тебя – неужели ты не видишь?
Кира молчала. Разумеется, она все видела. Видела давно… более того – сама она тоже часто ловила себя на мысли, что испытывает к Вадиму не совсем партнерские чувства. Ее не пугало его увечье – она просто не замечала порой, забывала о том, что у него нет ног – настолько полноценным человеком он был.
– Вижу… давно все вижу, Вадик…
– И? – требовательно спросил он, взяв ее за руки.
– И я…
Николай Иванович задумчиво рассматривал лежавшие перед ним на столе танцевальные туфли со вскрытыми каблуками. Он смотрел на них так долго и пристально, что у него в глазах стало двоиться. Внезапно он расхохотался.
– Это же надо… – вытирая заслезившиеся от смеха глаза, пробормотал он. – Как все просто оказалось… Пацан не дурак, ох не дурак… Обвел всех вокруг пальца. Даже жалко, что он погиб, – закурив трубку, Николай Иванович потянулся к телефону. – Алло, Дантист? Ну привезут тебе сейчас мои парни твой товар. Да, тот самый. Девчонка нашла. И дорогу к моему дому забудь, не хочу, чтобы она тебя здесь видела. Все, до связи.
Эпилог
Кира и Вадим успешно выступили в конкурсе по бальным танцам для инвалидов-колясочников, заняв третье место. Их румба имела оглушительный успех у зрителей. Кира исполнила ту самую «дорожку», которая оборвала жизнь Стаса – это было ее прощание с партнером.
Через два месяца они с Вадимом поженились. А через год Николай Иванович был арестован по обвинению в организации преступной группы и торговле наркотиками. Своего внука он увидит не скоро.
Примечания
1
Sonder-class, или класс S – второй по высоте класс в латиноамериканской программе.
