Читаем без скачивания «Номер один» - Бен Элтон

— Мои мама и папа приезжают в Лондон, мы можем их пригласить на ужин? Наша группа участвует в фестивале народной музыки в Айлее, все надеются, что ты сможешь туда приехать.

Чертов фестиваль народной музыки! Айлей находится в шестистах милях отсюда.

Любовь быстро умерла, и на ее место пришло раздражение оттого, что эта довольно заурядная девчонка с заурядной жизнью и заурядной семьей проникла в его важное и занятое существование. Родни быстро пришел к выводу, что не хочет видеть ее ни в своей жизни, ни в своей постели. Она вдруг разочаровала его так же стремительно, как до этого очаровала. Поэтому он ее бросил.

— Наверное, мы на какое-то время потеряли голову, — сказал он ей. — Это было ошибкой.

Иона приняла эту новость с достоинством, хотя пришла в отчаяние, ведь она уже успела вообразить, что влюблена в него.

— Я ведь смогу тебя видеть? — спросила она. — Ты ведь будешь помогать нашей группе?

— Конечно, — уверил ее Родни. — Конечно, конечно, конечно. Ребята, я верю в вас… хотя в Айлей поехать не смогу.

Эта история случилась в прошлом году и теперь была для Родни источником глубокого смущения. Он ничего не сделал для группы «Шетландский туман», да и попытайся он что-нибудь сделать, вряд ли бы ему это удалось. В противовес мифу шоу «Номер один» Родни не был «создателем хитов», а придумать успех нельзя даже при всем желании. Время от времени Иона пыталась связаться с ним — в конце концов, он по-прежнему формально являлся ее менеджером, как сам заявил в интервью журналу «О'кей!», — но Родни никогда не отвечал на ее звонки.

— Больше ничего? — беззаботно спросил он.

— Ну, — ответила Морин, — я получила электронное письмо из агентства, работающего с маркетинговой системой «Теско». Они хотят предложить вам поучаствовать в их рекламной кампании.

Родни засиял так, словно проглотил лампочку.

— «Теско»? Супермаркет?

— Да, но…

— Самая крупная сеть супермаркетов в Британии? Тридцать процентов розничных продаж в стране? Которая сейчас обдумывает нахальную атаку на главенство «Уол-Март» в США?

— Да, но…

— Господи боже мой, милая моя, почему ты раньше не сказала? Я с удовольствием поработаю с ними. Я именно тот, кто им нужен, меня любят, мне доверяют, я обыкновенный, и меня мгновенно узнают. Мы с «Теско» будем потрясающей командой…

— Родни, им нужен не только ты.

Лампочка внутри Родни тут же погасла. Конечно, ему стоило бы догадаться. Будь это действительно хорошие новости, Морин позвонила бы ему сразу же; вместо этого она прикрыла это сообщение новостью насчет его вечернего костюма и звонком от Ионы. А почему? Потому что Морин прекрасно понимала, что предложение, в котором нужен не только он, — это хуже, чем отсутствие предложений вовсе.

— Им нужны мы втроем? — сказал он, не в состоянии скрыть свое разочарование.

— Ну да, это их главное условие…

— Они хотят, чтобы я поговорил с Берилл и Кельвином?

— Они написали и им тоже, но…

— Не получили ответа и поэтому решили попробовать через меня?

— Вроде того… Думаю, если читать между строк, так оно и есть.

Почему? Родни просто не мог этого понять. Он — один из трех судей. У него столько же времени в эфире, как и у остальных двух, он участвует во всех рекламных клипах и пресс-релизах. Однако Берилл рекламирует все, от чистящих средств для туалетов до высокой моды, Кельвин слишком занят, но, возможно смог бы стать папой римским, приди ему это в голову, в то время как он, Родни Рут, создатель хитов поп-культуры, Свенгали с Денмарк-стрит, не получает никаких предложений.

— Не удостаивай их ответом, — сказал Родни с максимальным достоинством. — Я буду в офисе.

ЕКВ

Наследник престола сидел в одиночестве за завтраком и размышлял над утренними газетами. Чтение угнетало. Он переживал один из очередных привычных для него периодов безумства СМИ. Раньше он думал, что когда-нибудь привыкнет к пренебрежительной жестокости, с которой в него швыряли самые невероятные обвинения, но наконец понял, что не привыкнет никогда.

Сегодняшний день должен был стать для него особенным и важным, потому что молодежная благотворительная организация, которой он посвящал значительную часть своей жизни, удостоилась награды ООН. Однако об этом волнующем событии не было сказано ничего, потому что в повестке дня самым главным событием оставался скандал с «драгоценными камнями короны». Рассерженный бывший подчиненный (уволенный за воровство чайных ложек) обвинял принца в том, что тот требовал от своего персонала помощи, когда его организм совершал естественные отправления. Более агрессивная желтая пресса, источая яд, рисовала злобные картины: лакеи в ливреях стоят по стойке «смирно», в то время как нервные горничные бегают туда-сюда с шелковыми салфетками, на которых вышита монограмма принца.

— В следующий раз напишут, что я продаю билеты, — жаловался принц своей многострадальной аспидистре, — как Людовик Четырнадцатый.

Все знали, что принц разговаривает со своими растениями. Многие считали это доказательством граничащего с безумием чудачества, но на самом деле такое поведение было вызвано уверенностью в том, что аспидистра не продаст его первому же журналисту.

— Не обращай внимания, милый, — пробормотал он, играя роль растения.

— Не могу. Не могу, черт возьми, — ответил он самому себе.

Возможно, он смог бы посмеяться над туалетным безумием, но более мрачные обвинения, которые ему приходилось сносить, были выше его сил. Вдруг поползли слухи, что он замышляет убить свою мать, будучи не в состоянии больше ждать восшествия на трон.

— Если бы только люди знали, какой я на самом деле, — жаловался его королевское высочество, намазывая джем на очередной кусочек овсяного хлеба, отрезанного от лично выпеченной им буханки, муку для которой он сделал из овса, выращенного в горшках на подоконнике своего шотландского поместья. — Если бы только они знали меня настоящего.

В эту минуту зазвонил телефон.

Присцилла Бленхейм

После консультации с лучшим специалистом по задницам в Западном Голливуде Берилл Бленхейм поспешила к гипермаркету «Вирджин» на Родео-драйв, где ее падчерица уже начала подписывать свои альбомы.

День обещал стать таким восхитительным для Присциллы Бленхейм! В конце концов, скольким семнадцатилетним девушкам удается выпустить собственный альбом? Сколько подростков имеют возможность стоять на личном подиуме в лучшем музыкальном магазине и наблюдать, как сотни других детей выкрикивают их имя и кидают им диски для подписи? Именно в таком положении находилась Присцилла. Конечно, было бы гораздо прикольнее, если бы из множества подписанных ею дисков было больше ее собственных дисков, а не дисков ее мачехи, выпущенных в те дни, когда та была мужчиной. И если бы стоящая в очереди молодежь покупала, чтобы получить ее подпись, диски, любые диски, а не протягивала смятые квитки из библиотеки, студенческие пропуска, коробки из «Бургер-Кинга» и кассовые чеки. Большинство стоящих были вовсе не фанатами, а обыкновенными любопытными покупателями, которые подошли к столику Присциллы просто потому, что в магазине находилась знаменитость.

Затем менеджер усугубил ситуацию, объявив, что Присцилла будет подписывать только экземпляры своего альбома. В ответ тут же раздались возмущенные вопли и свист. Толпа пришла в ярость. Это была не та Присцилла, которую они видели по телевизору. Присцилла должна быть одной из них, в сериале она играла роль рубящего правду в глаза подростка, еще не подкупленного реалиями жизни.

— Эй, Присцилла! — крикнул полный презрения голос. — Почему бы тебе не продавать автографы как какому-нибудь вонючему бейсболисту?

— Присцилла, разве твоя чертова мамочка дает тебе недостаточно хлеба? — крикнул другой голос.

Дети начали комкать в шарики обрывки бумаги, которые держали в руках, после чего швыряли их в нее и уходили.

— Зачем ты это сказал, придурок? — спросила Присцилла, поворачиваясь к злополучному менеджеру.

Вообще-то он сказал это потому, что последние полчаса Присцилла не переставая ныла, что она подписывает одни автобусные билеты, но он не стал ей об этом напоминать. Вместо этого он крикнул расходившейся толпе:

— Присцилла с радостью подпишет все, что угодно.

К сожалению, эта очевидная капитуляция никого не удержала.

— Тогда подпиши вот это, сука! — крикнул один парень, стягивая штаны, и Присцилла увидела перед собой прыщавую подростковую задницу, на редкость мерзкую и с вызывающе раздвинутыми половинками. — Поцелуй мою шоколадную звездочку! — крикнул подросток через расставленные ноги, после чего подоспевшая охрана скрутила его и вышвырнула из магазина. Появление Берилл, которая застала это фиаско, положило конец смущению, и прославленные мать и дочь укрылись на складе, пока остатки толпы не рассосались.