Читаем без скачивания Вампиры. A Love Story - Кристофер Мур

- А мы точно все правильно делаем? - интересуется Томми, склонившись над котом.

- То есть ты же сама говорила, что нам следует охотиться только на больных и слабых, у кого аура черная. А у Чета аура розовая и блестящая такая.

- С животными все как-то иначе.

Джоди понятия не имеет, как там дело обстоит со зверушками. Однажды она проглотила мотылька - но тот сам в рот залетел. Джоди осознает вдруг, что зря не расспросила Илию поподробнее - ведь такой случай упустила.

- И потом, ты ведь не собираешься его убивать.

- Ну да, - растерянно произносит Томми и прижимается ртом к шее кота.

- Воф фак?

Не в силах сдержать смех, Джоди отворачивается.

- По-моему, все правильно.

- По вкуфу напоминаеф кфем для бфифья.

- Давай, действуй.

- Лафно.

Томми кусает и почти сразу же издает глухой стон. Ничего от наслаждения в этом стоне нет. Примерно такой же звук получится, если лизнуть железку на морозе. Чет сохраняет странную невозмутимость и даже не пробует сражаться за свои кошачьи права.

Наверное, это и есть дар вампира лишать воли свои жертвы, думает Джоди.

- Хватит с тебя, - произносит она.

Не отрываясь от огромного бритого кота, Томми отрицательно трясет головой.

- Заканчивай. Оставь немножко на потом.

- Не-а, - мычит Томми.

- Прекрати отсасывать у кота, Томми, - проявляет настойчивость Джоди.

- Я не шучу.

Ну, доля- то шутки в ее словах есть.

Но Томми сосет и сосет, тяжело дыша. Кожа у него слегка розовеет.

Джоди озирается вокруг и замечает на тумбочке цветочную вазу.

Она откидывает в сторону цветы и выливает воду на Томми и кота. Никакого эффекта. Кот вздрагивает и снова замирает.

- Ну ладно, - угрожающе произносит Джоди.

В руках у нее керамическая ваза, довольно-таки тяжелая.

Томми как-то приволок ее из своего магазина вместе с цветами, стараясь подлизаться. Он иногда притаскивал домой разные штуковины - из соображений подхалимажа. Разве можно требовать от парня большего - еще ни в чем не провинился, а уже вроде извиняется. Поэтому-то Джоди и ударяет Томми вазой по башке вполсилы и не со всего размаха.

Томми так и подскакивает. Кот издает протяжный вой.

Удивительное дело, но ваза не разбивается.

- Спасибо, - сипит Томми, вытирая с губ кровь.

Полукруглая отметина у него на лбу исчезает на глазах.

- Всегда пожалуйста.

Джоди не отрывает глаз от вазы. Тонкий изысканный фарфор хорош для коллекционера или для чайной церемонии, но для девушки, которой нечем больше нанести удар, керамика незаменима.

- Вкус кошачьего дыхания. - Палец Томми указывает на Чета.

На теле кота быстро затягиваются следы от клыков.

- Так и надо?

Джоди пожимает плечами.

- А какой вкус у кошачьего дыхания?

- Оставь на недельку сковородку с тунцом на солнышке - узнаешь.

Томми, уроженец Среднего Запада, думает, что всем вокруг известен вкус тунца. У Джоди, появившейся на свет в городе Кармель, Калифорния, об этом виде рыбы смутное представление. Она никогда не ела пищу бедняков и престарелых.

- Я - пас, - кривится Джоди.

Она, конечно, голодна, но не до такой же степени. Кошачье дыхание, подумать только! А питаться-то надо! На кровушке Томми долго не протянешь, а охотиться на других людей - будь они хоть трижды больные и слабые - ей противно. Уж такие попадаются гадкие и грязные! Надо все хорошенько обдумать. Какой будет их новая совместная жизнь? Все так быстро меняется, особенно после того, как Томми с приятелями расправились со старым вампиром.

- Надо будет сегодня же вернуть Чета хозяину, - озабоченно говорит Джоди.

- Твои водительские права тебе еще пригодятся. Без них нам не снять новую квартиру.

- Новую квартиру?

- Нам надо переехать, Томми. Я обещала полицейским Ривера и Кавуто, что уеду из города. Они ведь и проверить могут.

Два инспектора из отдела убийств по цепочке из трупов вышли-таки на старого вампира, а тут и до Джоди было рукой подать. Она обязалась уехать и захватить вампира с собой. Конечно, если ей разрешат.

- Как же, как же, - кисло произносит Томми.

- Значит, на работу я уже не вернусь?

Ведь не дурак же, так чего так тормозит?

- Ну почему же. Только учти, что с восходом солнца ты отрубишься. И будешь покойник покойником.

- Да уж, это создает некоторые трудности.

- Особенно если вдруг попадешь под солнечные лучи и сгоришь. Ярким пламенем.

- А разве никаких мер по технике безопасности в должностной инструкции для упырей не предусмотрено? Непорядок.

Джоди только взвизгивает в ответ.

- Да шучу я, - подобострастно скалится Томми.

- Одевайся, кошачье дыхание, - вздыхает Джоди.

- Пока не рассвело, нам кое-что нужно сделать.

Вампир Илия Бен Сапир в большой комнате изо всех сил старается уразуметь, что с ним такое. Его заключили в какой-то сосуд, где и рукой-то не пошевелить. Превращаться в туман тоже без толку - он проверял. Обычно приходится даже прилагать усилия, чтобы никуда не улетучиться, а тут ни щелочки - все герметично до безобразия. Бронза проклятая. До него долетали голоса, но он понял только, что ученица его предала. Это вызывает у него усмешку. Люди неисправимы. Разве можно ставить надежду выше голоса разума? Урок ему.

Пройдет немало дней, пока он проголодается. В неподвижности он может обходиться без крови сколь угодно долго - только бы разум в узилище не пострадал. Илия решает, что по ночам будет превращаться в туман, а днем почивать в качестве мертвеца. Надо только подождать, и время придет (а уж 800 лет существования научили его терпению). Ничего, настанет и его черед.

Пять

Император Сан-Франциско

Два часа ночи. При других обстоятельствах Император Сан-Франциско давно бы почивал на своем ложе за помойкой. Королевская стража согревала бы его своими телами, и храп стоял бы такой густоты, что и бульдозеру впору. Но сегодня уборщик из пивной на Юнион-сквер пожертвовал для услады государя чуть ли не ведро кофе с пряностями, и сон как рукой сняло. И сейчас Император и два его спутника прогуливаются по почти пустой Маркет-стрит, коротая время до утра, когда и позавтракать не грех.

- Люблю дурь с корицей, - басит Император, огромный мужик, настоящий паровоз на ножках. Его драповое пальто чернее ночи, лицо у него словно раскаленный уголь, шевелюра и борода седы и обильны. Таким количеством волос могут похвастаться только боги и безумцы.

Ханыга, самый маленький из свиты, бостонский терьер, фыркает и трясет головой. Он и сам бы не прочь полакать похлебки (пусть даже кофейной) и переложить мышкой или там сэндвичем с ветчиной, пусть только попадутся на пути. Нищеброд, самый спокойный из свиты, золотой ретривер, переступает с лапы на лапу и прижимается к ноге Императора - будто опасаясь, что с неба вот-вот посыплются утки. Этот кошмар мучает по ночам всех ретриверов.

- Повнимательнее, господа, - гудит Император.

- Случай наградил нас бессонницей, давайте же сполна используем представившуюся нам возможность, пристально изучим город (он сейчас не столь безумен, как днем) и выясним, где могут понадобиться наши услуги.

Император свято убежден, что забота о слабых - первейшая обязанность правителя, вот и вертит головой во все стороны: вдруг кто-то попал в беду. Фигляр, что возьмешь.

- Спокойно, ребятки, - успокаивает свиту Император.

Только какое уж тут спокойствие, когда так воняет кошками. Нищеброд гавкает разок и кидается вдоль по улице, его пучеглазый собрат мчится за ним. Посреди Баттери-стрит на островке безопасности рядом с бронзовым памятником лежит темная скрюченная фигура, неподалеку валяется картонка с какой-то надписью. Композиция памятника - четыре исторических персонажа у печатного станка - всегда казалась Императору комической сценкой. Словно четверо неумех пытаются сладить с дыроколом.

Вот уже Ханыга с Нищебродом тщательно обнюхивают лежащего на земле человека в полной уверенности, что где-то в лохмотьях у него спрятан кот. От прикосновения холодного носа человек шевелится - и Император вздыхает с облегчением.

Подойдя поближе, Император опознает в лежащем Уильяма-С-Большим-Котом. Они давно знакомы и даже раскланиваются при встрече, но расовые противоречия между их спутниками - котом и собаками - помешали им сблизиться.

Император опускается на колени, придавив картонку с надписью, и встряхивает бесчувственное тело:

- Уильям, проснись.

Уильям стонет. Откуда-то из-под его лохмотьев выкатывается пустая бутылка из-под виски «Джонни Уокер».

- Слава богу, живой, - рокочет Император.

- Набрался только в дым.

Ханыга издает хныкающий звук. А кот-то где?

Император прислоняет Уильяма к гранитному постаменту памятника. Уильям мычит:

- Он пропал. Пропал. Пропал. Пропал.