Кажется, удается нащупать неведомую возможность передвижения тел в пространстве. В последующие дни Георгиевской пришлось вернуться к своим незавершенным делам, и Владимирцев работал лишь с лаборанткой, все увеличивая вес пластинок и силу лазерного луча.
V
Нашей первой, главной задачей является развитие перспективной науки. Наша вторая главная задача заключается в том, чтобы видеть, что дает наука практике для жизни, и предлагать рекомендации о практическом применении
научных достижений.
М. Келдыш
Однажды в лаборатории появился директор института Станислав Викторович Кутешов в сопровождении Алисова и Димова.
Они наблюдали за опытами, а затем попросили Владимирцева: "Алексей Александрович, расскажите нам, каковы ваши предположения, что вы намерены еще искать?" Алексей рассказал о предполагаемых направлениях поиска, главный из которых лазерная левитация; это может быть и транспортная проблема, связь, измерительная техника и еще неизвестно что могут дать последующие опыты. Станислав Викторович, поглаживая стриженные под бобрик, ежом торчащие волосы, возился с мундштуком, заправлял все новые сигареты, но взгляда от Владимирцева не отрывал, кивал, соглашаясь с размышлениями юноши. Член-корреспондент Кутешов все новыми вопросами поощрял его рассуждения. Затем весомо сказал: "Вы нащупали неожиданно новую страницу в лазерной истории. Нужно попробовать поискать все возможное. Мне кажется, что это будет и новой страницей нашего института. Не скупитесь на гипотезы и идеи".
Сергей Сергеевич высказал соображение о том, что "видимо, экспериментатору следует попробовать работать в разных средах... Возможно, в водном слое".
Владимирцев не сдержался и выпалил: "Замечательно! Не зря же я вас, Сергей Сергеевич, просил подумать..." Ренате интонация Владимирцева показалась нескромной, во всяком случае, он терял дистанцию. "Это на него не похоже", - подумала она. Возбужденное состояние, похвала директора выбили Алексея из колеи. Рената считала, что ни шумный успех, ни первое признание не дают право терять самообладание. А директор . меж тем объявил: "Давайте сделаем так - сегодня же официально зафиксируем... не знаю, как и назвать... к примеру - тема Владимирцева. Это его работа и приоритет... Если Алексей Александрович не возражает, пусть подключается и товарищ Георгиевская. Простите, запамятовал ваше имя-отчество?" Конечно, лестно о себе было услышать подобное, но все же Владимирцев не чувствовал себя готовым сесть за диссертацию.
Все, что было сделано в последние месяцы, он рассматривал как стартовый шаг. Нужно было не только понять, что может дать эффект, но и исследовать возможность работы полупроводниковых лазеров на коротких и сверхкоротких импульсах - "нужно было попробовать все буквы алфавита, не только "а" и "б".
Димов согласился с доводами Владимирцева и сказал: "Зная вашу скромность, не побоюсь сказать - мы считаем нужным выделить новую лабораторию, а для этого нужны и формальности и... приставка к имени, прилагательные. - Савелий Власьевич дотронулся до локтя Владимирцева: - Так что, дорогой, поторапливайтесь".
Вслед за этим начались формальности, связанные с патентованием "эффекта Владимирцева", согласно решению ученого совета института. Небольшая публикация об этом вызвала интерес среди физиков, и в институт зачастили коллеги из других городов. Владимирцев попросил Георгиевскую выступать перед ними от его имени, но она отказалась.
Рената Георгиевская защитила диссертацию весьма успешно, но продолжала разрабатывать свою тему. Особенностью научной школы Димова - Алисова считалось углубление научных разработок, поиски на сопредельных участках в смежных науках.
Окрыленный успешными опытами, Владимирцев довольно легко и быстро писал диссертацию, отдавая отдельные главы на просмотр Алисову и Димову; знакомилась с ними и Георгиевская.
Покоряла четкость изложения и краткость формулировок, выводов, похожих на -хрестоматийные определения. Даже то, что Владимирцев высказал обоснованные предположения об использовании эффекта в различных сферах, не вызвало осуждения, хотя некоторые из гипотез Владимирцеча выглядели уж слишком смело.
Присутствовавшие на защите диссертации ученые выдвинули предложение рассматривать работу Алексея не кaк кандидатскую, а как докторскую диссертацию. Соискатель даже испугался, но профессор Димов успокоил Владимирцева, шепнув: "Об этом говорили уже в президиуме Сибирского отделения..." Тем не менее вопросов Владимирцеву задавали много, и поначалу, еще не совладав с волнением, он отвечал вяло, но, освоившись, стал даже излишне фантазировать, чем чуть не погубил всю затею, особенно когда заспорил с оппонентами, маститыми учеными.
И все же ученый совет института единогласно проголосовал за присуждение Алексею Александровичу Владимирцеву степени доктора физико-математических наук. Не у всех это вызвало восторг, ибо "без году неделя" аспирант становился и формально вровень с теми, кто отдал науке многие годы, прежде чем удостоился этой высокой степени. Чувствовалось, что даже доброжелательный Сергей Сергеевич Алисов, заведующий лабораторией, уже многие годы тому назад "остепенившийся", все же болезненно воспринял ошеломляющий успех своего ученика. Странно, радостно и огорчительно, но ведь все происходило "на глазах" Алисова, да и при его деятельном участии.
Рената Георгиевская радовалась больше других, но стала сдержаннее в своем внимании к Алексею, она не хотела, чтобы ее заподозрили: мол, тянется к "жениху". Шустрые лаборантки Владимирцева также старались оказывать ему внимание, но все тщетно - Алексей отшучивался и был сдержан, никого не выделяя, кроме Зины Крашенковой, безотказного помощника.
Высшая аттестационная комиссия долго не сообщала об утверждении решения ученого совета, и это беспокоило Владимирцева. Еще недавно он, не помышлявший о подобном взлете судьбы, да и не веривший в везение, приготовившийся "просто работать, искать", ощутил чувство, за которое сам же себя и корил. "Забудь обо всей этой суете,- велел он себе,- и работай!" Но работа, столь четко намеченная и так горячо поддержанная, вдруг разладилась, уровень в целом оставался высоким, но результатов не было.
Он решил испробовать левитацию на лазерных установках, предназначенных для зондирования, изучения турбулентности в высоких слоях атмосферы, и это поглотило мысли и чувства, пришлось засесть за изучение материалов нового раздела физики.
Может быть, в ином случае головокружительный успех Владимирцева и вызвал бы завистливые кривотолки, особенно среди его ровесников, но одержимость Владимирцева, его самоотрешенность в жизни и отзывчивый характер оберегали Алексея от подобных реакций, за него радовались. Владимирцев ни в чем не изменился - ни внешне, ни в манерах, ни в одежде,- он оставался аспирантом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
