Все столики опустели. Шахматисты, превратившись в болельщиков, плотно окружили Слона и Анюту.
Ox, ox, ox, ox!Ваш дебют весьма не плох!
протараторила Анюта, похлопывая себя руками по бедрам, и начала атаку на левом фланге. Фигуры она передвигала не очень ловко, но аккуратно и точно ставя посредине клеточки. Слон больше не кашлял. Защищался он хорошо.
У товарища Слонавесьма позиция сильна!
польстила Анюта и тут же напала ладьей на белого слона противника. Слон долго думал, как спасти своего слоненка, додумался, и ему удалось даже на время сдержать натиск Анюты. Он сделал несколько явно отвлекающих ходов, над каждым из которых также подолгу думал, то и дело поглядывая на соперницу. Вениамину показалось, что одновременно он размышляет еще над чем-то, сейчас для него гораздо более важным. И вот перед очередным ходом Слон смиренно улыбнулся, вздохнул и, пристально глядя сопернице в лицо, произнес:
Проиграю — не забудураскрасавицу Анюту!
Анюта на мгновение замерла, хлопая ресницами и не находя, что ответить. Она даже легонько всплеснула руками. Вениамин прикинул в уме, сколько раз за эти мгновения полученный ею сигнал успел пробежать по цепи «память — воспроизведение эмоций», множа и увлекая за собой бесконечные производные, и Вениамину стало зябко. Наконец она сделала ход, и он впервые за всю партию оказался далеко не самым лучшим.
Вениамин пропустил мимо ушей новую прибаутку Слона, где рифмовались «волос шелковист» и «шахматист», поскольку очередной ход Анюты был не лучше предыдущего.
Ну, Веня, если так пойдет и дальше, стоять твоим призовым коням вместе с королем и колесницей в чужой конюшне. Эх вы, кони мои, кони! А впрочем… А впрочем — хотя бы и так! Хотя бы и так, Веня! Стоит ли жалеть-то? Ведь ты уже победил, ты уже сейчас победитель, и все равно, выиграет ли Анюта, проиграет ли, вничью ли кончится партия, — победишь ты. Посмотри только на них, на шахматистов, — и на Слона, и на всех его болельщиков: они забыли, Веня, с кем играют, забыли, что играют-то с машиной. Какие у них лица! С такими лицами с машиной не играют. Глянь на судью: сейчас линзы упадут с его горящих глаз! Он уже последний ноготь на пальцах догрызает! Не этого ли ты хотел, Веня, не для этого ли затеял все? При чем же тут результат партии? Получше поразмыслить — может, и полезней даже будет, если проиграет Анюта, нужней для дела. Конечно, тебе хочется еще и выиграть! Но найди, Веня, мужество быть выше, пренебречь частностью во имя главного.
Между тем, приободрившийся, окрыленный надеждами и удачей. Слон пошел напролом:
Раскрасавица Анюта!Расскажи нам, ты откуда?Что за грудь! Какая стать!Все боюсь перечислять…
Анюта, до этого еще поглядывавшая на доску, окончательно уставилась на Слона. Лицо ее расплылось в улыбке. Хорошо, что она хоть не обладала способностью краснеть и бледнеть! Только учащенно хлопающие ресницы выдавали, что происходит у нее внутри. А что происходило, знал один Вениамин. Этот чертов ограничитель воспроизведения эмоций! Как только тебя, Веня, угораздило установить на нем такой большой диапазон?! Сузить, в тысячу раз уменьшить надо было, одну махонькую щелочку оставить, черт побери! Но кто мог предположить, кто мог предположить?!
Мой соперник, мой милок,укороть свой язычок!
нашлась наконец Анюта, но так при этом умудрилась пойти, что Вениамин схватился за голову. Не всякий начинающий додумался бы до такого! Все, конец… Анюта пошла вразнос.
У соперницы моейсолнце светит из очей,и его лучами Слонв образ мухи обращен!
подлил масла в огонь Слон и легонько двинул вперед застоявшегося короля. Вениамин на расстоянии почувствовал, как все тело Анюты дрожит от напряжения в поисках желанного ответа и ответного хода. Он даже закрыл глаза, видя ловушку, подготовленную Слоном, и тот единственный ход, который может еще спасти Анюту. Если она его не сделает, если она просмотрит его, если…
— М-а-а-т! — протрубил вдруг Слон, и Веня открыл глаза.
— Мат! — взвизгнул линзоглазый судья и, схватив со стола «престиж», протянул победителю.
Анюта хлопала ресницами, растерянно разведя руки в стороны, и, когда Вениамин рывком выключил питание, так и осталась сидеть, не опустив их. Слон, вежливо кивнув Вениамину, сунул «престиж» под мышку и пошел прочь, сопровождаемый восхищенными болельщиками. Сделав десяток шагов, он повернулся и остановил толпу властным движением руки:
— Не надо шума, ребята! Не надо шума… — и пошел дальше один. Отошел, сел над речкой на скамейку, лицом к Марсову полю, закинул ногу на ногу и закурил в одиночестве.
Они шли по аллее под руку, и рука Анюты, казалась Вениамину тяжелой. Он все еще не мог успокоиться:
— Дура! Дура-баба! Клюнуть на такую удочку! Шуры-муры… Анахронизм!
Он непроизвольно ускорил шаг, но Анюта двигалась не очень согласованно, словно не поспевала, и ему на мгновенье почудилось, что рядом идет вовсе не Анюта, а его бывшая жена — с ее обычной манерой виснуть на руке…
— «Раскрасавица Анюта!..» Размазня — вот ты кто! Раззява! Корова весенняя…
…Веня не сразу понял, что произошло. Неопытная, не имеющая представления о тяжести своей женской руки, Анюта не рассчитала силы толчка. Он лежал на газоне и сквозь качающиеся у лица травинки видел, как она минуту постояла на песке аллеи, глядя на него, затем повернулась и пошла назад.
Легкой походкой, красивая и молодая, Анюта уходила к другому…
Так-то, Веня, так-то, друг… Догнать, что ли? Отключить питание — и баста, кончен бал! Нет, брат… Это уже будет не по-мужски. Черт с ней-пусть катится на все четыре стороны! Свет клином не сошелся! Все они, бабы, одинаковые, Веня… Вена вот только жалко, очень Вена жалко. Вен бы так не поступил! Вен бы тебя ни за что не предал, ни за какие коврижки!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
