им свечку держала? Всем?! – я злюсь, а Ирке весело. она, зараза, смеется. Хорошо, что почти тут же из-за поворота показываются огни базы.
– Приехали. Я сейчас все разузнаю и тогда вас позову, ждите здесь. Никуда сами не ходите.
В салоне тепло, но я все сильнее дрожу. И боюсь даже просто в окно выглянуть. Из которого, правда, все равно ничего не увидела бы – банные дома здесь разбросаны по всей территории. Впрочем, как и флигели с чанами.
– Вер, если хочешь, можем просто вернуться домой, – неожиданно идет на попятный Таня. А мне от этого почему-то только хуже становится. Неужели я выгляжу такой тряпкой?
– Ну, уж нет, – фыркаю я, скрывая ужас за шальной бравадой. Тут из-за ворот показывается Ирка. Жестом приглашает идти за ней. Мы с Таней послушно выбираемся из машины. Ноги вперед не несут.
– Здесь они, – сообщает Коршунова, – видишь самый большой дом? Вот там. Бабы с ними.
У меня внутри будто тугая струна обрывается. В ушах неприятный звон. Как сомнамбула, делаю шаг вперед. Коленки немного подкашиваются. В глазах мутнеет. Огни гирлянд, украшающих деревья вдоль дорожки, смазываются, как на фото, сделанном на долгой выдержке.
– Эй, Верунь, ты далеко собралась?
– Ну… Туда, – теряюсь я.
– А переодеться, Вер?! У нас случайная встреча. Ты что, забыла? Пойдем. Домиков свободных нет, но когда я объяснила админке твою ситуацию, та разрешила нам воспользоваться раздевалкой в спа-салоне.
– Объяснила мою ситуацию?! – взрываюсь я.
– Ну а как еще нам было сюда попасть в разгар праздников? Бабья солидарность – она такая.
Я не знаю, плакать мне или смеяться! Пока размышляю над этим, доходим до места. Раздеваемся до купальников, заматываемся в банные простыни. А вещи складываем в специально выделенный нам шкафчик. В спа очень красиво, в другой ситуации я бы залюбовалась, а так отмечаю только краем сознания и шикарные лежаки, и аромат дорогого парфюма, и стильные новогодние композиции, расставленные по углам. Действительно непростое местечко.
– И? – сиплю я. – Дальше что?
– Завалимся прям туда. Скажем, домики перепутали. Главное, изобрази удивление.
Легко сказать! Какое уж тут «изобрази», когда голова кругом? К домику бежим – холодина же! Немного отрезвляет. Натужно смеясь, заваливаемся в баню. В первой, самой большой комнате накрыт богатый стол. Почему-то именно стол бросается в глаза первым. «Это же по сколько они скидывались?» – мелькает мысль, а только потом уже отмечаю знакомые лица, которые, завидев меня, изумленно вытягиваются. Нервно одернув простыню, улыбаюсь:
– Ух ты. Вот это встреча!
Глава 3
Мне ответом – оглушающая тишина, которая с секундной заминкой нарушается неуверенным гомоном:
– Вера? А ты чего… как… здесь?
– Да вот, с подружками в спа приехали. Почему-то даже мысли не возникло, что и вы тут будете отмечать, – тарахчу, не зная, куда себя деть. Господи, какой ужас. На кой мы сюда приперлись? А главное, что дальше? Костика нет. Спросить, куда он подевался? В отчаянии закусив губу, веду растерянным взглядом от одного лица к другому. В УВД Костика работает куча народу, но знаю я далеко не всех. Может, женщины эти – просто сотрудницы?
– Знаете, мы, наверное, пойдем. Не будем вам мешать, – натужно улыбаясь, подталкиваю притихших подруг к выходу. От резкого движения узел на моей простыне развязывается, я в полнейшем отчаянии ловлю ее уже где-то на талии, когда захлопнувшаяся за нами дверь опять открывается, являя пьяного вдрызг Васильева.
– О, ВерОника! Ик… Какие люди! А вы чего на пороге стоите? Давайте, быстренько к нам! – закидывает мне руку на плечи. – Мужики, налейте девочкам по штрафной.
На него тихонько шикают, но я делаю вид, что не слышу, хотя, конечно, мне понятны опасения тех, кто еще не успел напиться, как Стасик, и, в отличие от него, что-то соображает.
Ирка меня тычет в бок и приторно сладким голосом тянет:
– Ну, если мы вам не помешаем.
После такого приглашения надо еще как-то изловчиться, чтобы от нашей компании отделаться.
– Это ВерОника, кто не знает. Жена Константина Витальевича.
Самое время спросить:
– А он, собственно, где?
Не заметить заминку сложно. Стиснув зубы, усаживаюсь на лавку. Коллеги Костика наперебой берутся объяснять, куда тот подевался. Версии разные. Кто-то докладывает, что видел его в парной. Кто-то, что на прогулке. Ну да. Он же так любит гулять голяком по морозу.
– Стас, да ты не суетись. Мы буквально на минутку, и пойдем. У вас тут своя компания.
– Ну и че? Оставайтесь, – рубит друг с барского плеча. Но потом, видно, вспомнив, что не он тут барин, добавляет: – Мы таких девочек не отпустим. Подтвердите, товарищ полковник! – и поворачивается к сидящему во главе стола мужику. И вот тут я, наконец, понимаю, почему у меня все это время так мучительно горела щека. Оказывается, это товарищ полковник, кем бы он ни был, на меня беззастенчиво пялился. Ну, ладно, может, на нас…
– Думаю, это сами девочки будут решать.
Голос мужика напоминает раскаты грома в высокогорье. Оттуда до нас обычно долетают лишь отзвуки. Но в их низком рокоте столько мощи, что дух захватывает все равно.
– Стас, ты бы сначала представил начальство! Вера, познакомьтесь, Ефрем Харитоныч Меринов, наш…
Подключившийся к диалогу опер затыкается, так и не договорив, потому что дверь дома опять открывается, и на пороге возникает мой муж в обнимку с красными ноготочками.
– Вы как хотите, мужики, а я больше… – осекается, вдруг меня разглядев, и буквально в лице меняется. Да уж. Немая сцена, достойная театральных подмостков. Неужели я этого хотела? Какое унижение – бери и плачь. Но вместо этого я салютую мужу бокалом:
– Привет! Представляешь, Кость, мы приехали с девочками себя побаловать, а тут вы! – и даже умудряюсь натужно рассмеяться.
– Вера? А ты… А как…
– Да говорю ж, вон, Ирка с Таней позвали. Неудобно вышло, знала бы, что тут ваши гуляют, так отказалась бы… – как ни в чем не бывало, весело машу рукой. – Но! Ты не волнуйся, мальчики направо, девочки налево. То есть мы уже пойдем…
Возбужденно вскакиваю. Ирка с Таней, хоть и не так резво, поднимаются за мной следом.
– Спасибо вашему дому, пора к другому! – дурашливо откланиваюсь.
– Вер…
– Костик, а это, собственно, кто? –
