бег наводил на мысль об их живой природе - обычный кабель шел бы прямо. Роберт кончиками пальцев дотронулся до мерцающей над головой жилы.
- Холодная, - шепнул он.
Мы снова задержались. Стену перед нами заливал трепещущий свет. Я чувствовал еле уловимое дуновение - там угадывалось какое-то пространство. Мы замерли. Роберт стиснул мою руку.
- Я думаю... мы в плену, - выдохнул он прямо в ухо.
- Чепуха, - мигом ответил я, тоже шепотом.
- Я тебе говорю.
- Откуда ты знаешь?
- Подумай: мы ведь можем дышать.
Эти слова поразили меня. Роберт был прав. Трудно было предположить, что помещение космического корабля с иной планеты наполняет земной воздух - не похожий, а самый настоящий земной: я отчетливо чувствовал сырой, свежий запах озера.
- Они о нас заботятся, - дыхнул мне в ухо Роберт.
Толстый светящийся кабель пульсировал над нами. Я не знал, был ли в словах Роберта страх. Сам я его не чувствовал.
- Пошли! - нарочито громко сказал я.
- Это не сон, правда? - спросил он, не двигаясь с места.
- Общих снов не бывает. Пошли! - повторил я.
За поворотом коридор стал просторней и закончился отверстием, обрамленным по кромке толстым валиком. Дальше открывалась ширь, размеры которой не поддавались определению. Полумрак, наполненный кружащимися вверху и внизу огнями. Искрящиеся жилы толщиной в человеческое тело шли с разных сторон, соединялись в извилистые переплетающиеся каналы, в местах их соединений непрерывно циркулировали пушистые продолговатые светящиеся комья. Из глубины выступали плотные глыбы темной блестящей материи, в которых двигались световые блики, повторяясь в сериях удаляющихся слабеющих вспышек. Все пространство попеременно расширялось и сокращалось, сверкающие каналы то становились уже, то растягивались с какой-то змеиной грацией, в огнях появлялись полосатые сгустки, огни распадались на отдельные облачка, чтобы через мгновение лениво, как бы сонно разогреться снова и плыть и кружиться в разгорающемся блеске. Внутри толстой жилы, вознесенной высоко над нами, переплетенной с другими такими же жилами, лениво проплывали продолговатые голубые огоньки. Серое, словно пригашенное свечение наших тел было теперь едва видно. Стоя плечом к плечу, недвижимые, мы рассматривали окружающее нас пространство.
- Смотри, - ахнул Роберт.
Пушистая светящаяся масса с темными сгустками внутри двинулась к нам. В ее блеске совсем угасло свечение наших лиц; она взлетела вверх; удаляясь, она становилась все меньше.
- Карл... - шепнул Роберт. - Может... это... они?
- Эти огни?
- Да, ведь мы тоже... наверно, у этого пространства такие свойства. А рыбы? Помнишь? Они тоже светились... Все живое здесь так светится...
Я молчал, глядя на хороводы парящих огней. Глубоко вдохнул воздух. Он был холодный и чистый. Да, это не могло быть случайностью. От этой мысли сердце у меня начало биться медленно и тяжело.
- Карл, - снова зашептал Роберт.
- Что?
- Что будем делать?
Этот беспомощный вопрос напомнил мне о чем-то.
- Прежде всего нужно запомнить дорогу, которой мы сюда пришли, - сказал я и оглянулся.
Отверстия коридоров, таких же, как тот, что привел нас сюда, темнели в плавно изогнутых нишах. "Наш" вход отличался большими размерами и окружающим его валиком.
- Попробуем пройти, - сказал я и двинулся вперед.
Роберт послушно пошел за мной.
Все в той же абсолютной тишине кружились огни, они проплывали, минуя нас; пушистые светляки медленно пульсировали внутри стекловидных жил, и все пространство, казалось, мерно дышало, словно во сне. Удивительно: эта мысль появилась и у Роберта.
- Карл!
- Что?
Я видел, что он пытается побороть страх. Он не сразу сумел произнести:
- Может, это не внутренность звездолета, а...
- А что?
- Организма...
Я вздрогнул.
- Одного организма?
- Да. В космическом корабле мог быть всего лишь один... одно существо. Может, это металлическая скорлупа, заполненная одним огромным организмом, который...
- Который спит, сейчас проснется и проглотит тебя, - сказал я язвительно. - И мы в его чреве, да? В брюхе Левиафана.
- Почему бы нет?
- Потому что исключено.
- Почему?
- Откуда бы в брюхе взялся воздух? Впрочем, хватит об этом. Это у тебя слишком буйное воображение, а не у меня. Пошли.
Продвигаясь шаг за шагом под перекрещивающимися жилами, огибая вертикальные, выходящие из-под пола трубы, я старался привыкнуть к мысли, что продолговатые огни - живые существа, но никак не мог с этим примириться. Они не обращали на нас - насколько можно было судить - ни малейшего внимания. Мы шли и шли по извилистой запутанной дороге. Это продолжалось, пожалуй, около часа. Постепенно обстановка изменилась. Пол, до сих пор гладкий, стал ребристым. В нем появились неглубокие поперечные желобки. Меня мучила жажда. Если бы хоть немного воды. Мне вспомнился ледяной водоворот озера, в котором мы чуть не утонули, и злая гримаса искривила мои губы. О, человеческое убожество, вечные метания между недостатком и избытком... Я сразу же обругал себя за это дурацкое философствование. Уголком глаза взглянул на Роберта. Он то убыстрял шаги, то останавливался и оглядывался, облизывая губы, один раз даже уселся, но, когда я посмотрел на него, молча встал и поплелся за мной. Наконец он загородил мне дорогу.
- Карл, это бессмысленно. Вернемся.
- Куда?
- Туда, откуда пришли. Там... рыбы.
Я понял.
- Ты голоден?
- Я сгораю от жажды, я едва могу говорить. С меня хватит. Вернемся. Попробуем прорезать ножом эти стены. Они словно резиновые.
- Сначала нужно исследовать здесь, это пространство. Может быть, удастся найти выход. Я не думаю, что мы найдем его там, в темноте.
- Пошли сейчас. Я больше не могу. Я... говорю тебе, за нами следят.
- Следят? С чего ты это взял?
- Не знаю. Я это чувствую.
- Роберт, тебе почудилось. Чтобы выбраться из этой истории, мы должны стараться...
Его лицо исказилось, он закричал:
- Перестань меня поучать! Знаю, знаю, мы должны вести себя разумно, я должен быть рассудительным и осторожным...
- Не трать силы на крик, - перебил я. - Пока нам не из-за чего отчаиваться; с нами не произошло ничего плохого и...
