явным удовольствием прожевал, подмигнул на озабоченный взгляд старшей дочери:
— Один-то можно, Анюта, подсластить мою собачью жизнь? — и вновь повернулся ко мне. — Так что думаете, Ника, из-за чего погиб ваш герой?
— Да это вроде вполне известно… — начал было Алексей.
— От нелюбви, — перебила его я, отказываясь выслушивать в тот день и в его, Двинского, присутствии поток банальностей.
Все замолчали.
— Хотите сказать, что его разлюбила жена? — улыбнулся мне мягко Двинский. — Так это частая история.
— Его все разлюбили. — Я сглотнула. — Потом предали, дальше — оправдали его убийцу, да что там! Они просто-таки обожали его убийцу! Ближайшие друзья сразу после смерти не могли вспомнить, какого цвета у него глаза… — Я замолчала, огладила чуть дрожащим мизинцем десертную вилку. И повторила с внутренней уверенностью: — Он погиб от нелюбви.
Двинский тогда усмехнулся, похлопал меня по руке.
— Согласитесь, Ника, это редкость. Большинство убийств происходит, напротив, из-за любви.
Что сказать? Как в воду глядел. Собственной ванны.
* * *
Казалось, едва я наконец закрыла глаза, как у уха затрещал мобильный. Одновременно раздался стук в дверь. Подскочив в утренней полутьме, я уставилась на стоящие почти вплотную белые стены. Где я, черт возьми? Я сглотнула — бессмысленное сокращение мышц, во рту и горле пересохло. А!.. Отель. Подгон от любезного Костика. Я взглянула на экран телефона: Слава. Ну уж нет. Не сейчас. Сбросила звонок и, не спрашивая кто, распахнула дверь. Зря.
— Одевайтесь. — Взгляд любезного Костика без особого интереса прошелся по футболке из «Зары», купленной мной в мужском отделе в качестве будущей пижамы. Мне виделось нечто свободно-эротичное. Судя по скучающему виду регбиста, надежды мои не оправдались.
— Что?
— Пришел отчет патологоанатома. В легких у Двинского нашли воду. Много воды.
— Что? — спросонья я повторялась.
— Это не сердечный приступ, как все полагали.
— Нет?
Костик выдохнул, посмотрел мне в глаза и произнес уже по слогам:
— Жду вас внизу через десять минут.
Достаточное время, чтобы пять минут постоять под душем, почистить зубы, не глядя натянуть свитер и джинсы. Через десять минут я сидела в ресторане при отеле и пила капучино, в котором, на мой вкус, было слишком много молока и слишком мало кофеина.
— Глупости. — Я нырнула сухими губами в вяло взбитую пену.
— Почему? — Регбист пристально смотрел мне в глаза. Он, конечно, красавчик.
Я вздохнула.
— Он не богат. По большому счету не звезда. Кому он нужен?
— Убийства совершаются не только из-за денег, — хмыкнул Костик.
Я пожала плечами:
— Ему было хорошо за семьдесят. Что вы там подозреваете? Бешеную страсть? Любовницу, еще более молодую, чем третья жена?
— А что, ее не было?
Я вздохнула. Вот так всегда. Даже малая любезность имеет под собой банальное объяснение. Чаще всего, не имеющее ничего общего с широтой души. Костик поселил меня здесь с целью допросить сегодня поутру. Мне стало скучно.
— Давайте, я сначала поем?
Он разочарованно кивнул, откинулся в кресле. Самого-то его наверняка уже покормила мамочка, беззлобно думала я, идя к буфету в глубине зала. Может, она же и науськала парня на сей утренний визит: страшненькая литсекретарь может знать много больше, чем… Я недоверчиво оглядела дрейфующие в теплой воде сосиски. Выловила парочку, добавила овощей на пару2, яиц… вздохнула. Цена этой средней по всем понятиям гостиницы была для меня все равно чрезмерной. Начиная со вчерашнего дня я — безработная. Теперь любая гостиница для меня — это люкс.
Я вернулась к столу, усмехнулась, увидев фраппированный взгляд Костика на мой груженный снедью поднос. Да, тут без сюрпризов, дружок: видал, какая я жирная? А все потому, что жру за троих. Я не без торжественности расставила тарелки и с чувством взялась намазывать масло на хлеб.
Предложила:
— Давайте я буду есть, а вы мне — рассказывать. Откуда новость про легкие?
— Подруга матери — завотделением местной больницы. Они сделали вскрытие, и…
— …и выяснилось, что он утонул, потому что в легких оказалась вода?
— Именно.
— Я все еще не понимаю, в чем проблема.
— Все думали, что ему стало плохо с сердцем, он умер и ушел под воду.
— Но у него действительно были проблемы с сердцем. — Я с аппетитом жевала сосиску. — Положим, поскользнулся… Запаниковал? Глотнул воды?..
Я сделала паузу. Регбимен смотрел в сторону. Что-то ему не нравилось в моих построениях. Я едва заметно пожала плечами — и, пожалуйста, пусть помолчит. В конце концов, у меня еще осталась куча еды. Есть чем заняться.
— Я ездил в морг при больнице, — наконец сказал он. Опа! Я поперхнулась сыром. Все серьезнее, чем я предполагала.
— Зачем? — Я со вздохом отставила тарелку. Разговор повернул в неаппетитное русло.
— Заплатил, чтобы мне показали тело.
Я представила, как он стоит над выдвинутым из холодильника поддоном. Бледный, как тамошние кафельные стены. Подбородок чуть дрожит, губы шевелятся — последняя беседа. Бедный, бедный регбист.
— Я узнал статистику. Даже в Москве пять-десять процентов причин смерти не устанавливаются правильно — и это только официальные цифры. В любом случае все зависит в первую очередь от уровня подготовки эксперта. А какие эксперты в провинциальной больнице? Вот я бы привез нормального специалиста, заплатил бы ему нормальные деньги, сделал повторную экспертизу. Но сестры будут против, а без их согласия я не смогу ничего сделать… — И добавил не без сарказма: — Их-то вполне устроит острая сердечная недостаточность.
— А вас, значит, нет? — Вслед за ним я посмотрела через высокие окна — залив тяжело дышал серым, небо лежало на нем тоном посветлее, ниже шла полоска влажного пепельного песка. Уже почти сентябрь. Боже мой, уже почти сентябрь!..
— …видел.
— Что? — заглядевшись, я пропустила очередную сентенцию. Пришлось повернуться к нему и в недоумении отметить горящие скулы, блестящие (неужто не пролитая по покойнику слеза?) глаза.
— Я сам осмотрел тело. И нашел их. Следы от пальцев. Вот здесь. — И он дотронулся ладонями до собственных плеч.
Будь Костик военным, а не бизнесменом, на этом месте были бы эполеты. (А он, конечно же, второе — иначе откуда этот ограниченный до умиления словарь: нормальные деньги, нормальный специалист. Слово «нормальный», я заметила, вообще заменяет деловым людям множество прилагательных — профессиональный, большой, дорогой, красивый: скажи «нормальный» — и все поймут, какая — о-го-го! — у тебя норма.)
— Следы пальцев, — прервал мои мысли регбист. — Как будто кто-то надавил ему на плечи и погрузил под воду.
Я молчала. Не гонись я вчера за халявой, у меня случился бы тихий завтрак, приятный во всех отношениях. Может ли быть, чтобы парень, выглядящий как ходячая реклама ЗОЖ, оказался параноиком?.. Кстати, очень даже может.
— Что думаете?
— Думаю, это бред.
