Я искренне считал, что именно этой строчкой заканчивается «Меч». Но, как оказалось, самый сильный человек планеты, олимпийский чемпион Рима, кумир моего папы в бытность его школьником, слукавил. Власов, для достижения нужного себе результата, пустился на усекновение строфы, повлекшее изменение смысла:
Себя преодолеть! Когда б ты мог! Но, леньюРасслаблен, стариком ты станешь с юных лет;Чужое и свое, двойное утомленьеНальет свинцом твой мозг и размягчит скелет.
Не правда ли, есть разница, а?
Полный текст в переводе Донского я прочел во всемирке уже после сочинения Власова и так пожалел, что великому Верхарну не довелось ознакомиться с книгой нашего тяжелоатлета. Поставить в нужном месте точку, наступить на горло собственной песне – это тоже дар, поэты!
И вы, дорогой Киплинг, простите, что потревожил всуе. Но, папа, вы будете смеяться, она таки работает! Придуманная мной «поэма» стала для меня блок-схемой вхождения в стояние, алгоритмом, соединяющим разрозненные части тела в крепкий такой столбец.
Каждый раз, тараторя про себя «мантру», я расслаблялся и мысленно представлял главные меридианы – канал зачатия и канал управления, о которых узнал от У. Прикоснулся кончиком языка к нижней челюсти – вошел в начало канала зачатия, что дальше идет через среднюю линию груди и живота до промежности, до «тайного места», которое нужно округлить и расслабить, чтобы дать Ци течь свободно. Из того же «тайного места» восходит канал управления, чтобы через среднюю линию спины подойти к голове, пройти через макушку и опуститься спереди по средней линии головы и лица в точку на верхнем нёбе. Эти два канала составляют «малый небесный круг» для циркуляции энергии. Ребенок в утробе матери имеет связанные между собой каналы зачатия и управления, но куда денешься – обрезание пуповины их разъединяет. Бывает, так и ходит человек недоделанным с двумя малыми «дугами» вместо «малого небесного круга». Чтобы вновь сделать «круг» цельным, нужно подтянуть, ни в коем случае не напрягаясь, едва заметно, скорее мысленно, чем физически, анус и поднять язык к верхнему нёбу. Соединить два «сорочьих моста». По легенде, птицы-сороки образовали мост, соединивший, вопреки всему, влюбленных друг в друга пастуха и принцессу. Сорочий мост – это то, что и есть, и то, чего нет, – непостоянные эти сороки, непостоянные.
Язык не на месте – и вот уже Ци гонит кровь к голове, а крови уйти некуда – и болит голова у человека. Есть мост-язык на месте – пошла себе энергия от головы вниз по «переднесрединному» каналу Жень-май, и все ОК!
Семь зарубок столбостояния добавили мне крепости. И это был венец некоего этапа моего обучения.
– На этой стадии я должен был бы испытать тебя: удвоить время стояния и посмотреть, как у тебя получится. Хорошенько потолкать, чтобы проверить укоренение в столбе. Но времени мало. Уже надо осваивать Ци-Гун на пальцах – важно!
После этих слов я почувствовал себя, как мой дед, который в войну учился летать. Главное, суметь взлететь и суметь приземлиться, а там – как вывезет. Выпускников таких курсов, говорят, в частях и называли: «Взлет-посадка». Тут, конечно, не авиация, но тоже дело ответственное. Ци-Гун, братка, Ци-Гун!
– Надо уметь! – У в некоторых случаях вдруг начинал говорить с более выраженным акцентом, чем обычно. – Никого не знал, сколько ты стоять. Не интересно. Надо уметь! Большой секрет – гнуть пальцы. Я научу! Знать, как гнуть, – Ци приходит быстро и много. Как лошадь – раз, и ты уже там, а не так. – Он демонстративно засеменил, как старик на узкой тропинке.
Бронзовая человеческая статуя, примерно в метр высотой. Старая, отшлифованная руками нескольких поколений. Гравировка на «коже»: линии, линии – сложный, но явно осмысленный рисунок – от макушки до пят. И ряды дырочек вдоль линий. Восточный, как оказалось, манекен для обучения лекарей – точки и меридианы. Обмазанная толстым слоем воска, эта штука служит для проверки Гун-Фу: услышал название точки – ткнул вслепую, игла не сломалась – молодец, впопад, сломалась – невпопад. Иди, гуляй, придешь на пересдачу через пять лет. Еще больше мне понравился рассказ об экзамене на костоправа: глиняный горшок, находящийся в завязанном мешке, разбивают на черепки и дают претенденту на звание лекаря, чтоб собрал, тоже вслепую, не развязывая мешка. Это считается обычным делом.
Какой ты лекарь, как будешь совмещать концы поломанных костей, если не можешь на ощупь составить простой глиняный горшок?
Два канала – управления и зачатия – я на манекене узнал, но есть еще 12 регулярных каналов – и все они начинаются и заканчиваются на пальцах. Это и есть большой секрет доктора У – опуская должным образом пальцы, можно выводить грязную энергию из внутренних органов. «Так делать два дня и простуда, он ушел, совсем ушел, быстро ушел. Всякая хворь, он тоже ушел».
Тот, у кого Гун-Фу на точки – «два в одном»: умеет и врачевать, и убивать.
У своим учителем считал родного дядю по отцу. Дядя и был универсалом, мастером по части лечить и убивать. Он зарабатывал иглоукалыванием, преподаванием Ци-Гун и кулачного искусства. Папа У был категорически против приобщения сына к этому ремеслу: однажды вставший на путь бойца по своей воле с него не свернет. «Твой дорогой дядя и мой старший брат, будь он неладен, – в сердцах говорил, обращаясь к У, отец, – каждую неделю ходит драться в соседние деревни. Хорошо, когда на своих ногах вернется, а то ж на телеге привезут, – ворчал он. А лечить и того опаснее: сотне людей помог, на руках носят, к следам припадают, но вот подвернулось лечить глухого, а тот возьми, да и ослепни – убьют, у простых людей и нравы простые».
По семейным преданиям, дядя, было дело, даже в бега пускался, опасаясь мести высокопоставленных родственников пострадавшего. Хорошо, что дядиных преследователей боги прибрали раньше, чем дядю. Но есть правило: «когда живешь, так доживаешь». Дядя дожил до того, что после поединков всегда возвращался на своих двоих, и разъяренная родня пациентов его никогда не преследовала.
Не надо выдавать нужду за добродетель, спор решила судьба. Кроме У, фамильные традиции и принять-то оказалось некому. Папа У не пошел по стопам деда, а дядя У не обзавелся достойным сыном. Так семейная школа кулачного искусства, сокровище, передаваемое поколениями предков, чуть не оказалась выморочной.
Вообще-то дядя имел сына, но братец У слыл отпетым дебоширом. Не было в округе ни одной драки без его участия – он сам был зачинщиком всех драк. Страх испытывал только к отцу, опасения же по поводу силы, веса, умения, количества других противников его никогда не посещали. Такие способности! Взрослая известность искусного метателя ножей пришла к нему еще в школе. Но, как говорится, лучше передать семейную традицию У-Шу бесталанной дочери с ровным характером, чем способному сыну-сорвиголове.
Кончилось тем, что на поиски учителя братец подался в город. Природа создала все школы разными, но родила и таких даровитых бойцов, что им все равно, в какой школе учиться. Сейчас сын дяди уважаемый член общины и у него свое хозяйство по охране купеческих караванов.
На семейном совете папе пришлось уступить своему старшему брату. Так У стал наследником семейной традиции, а его дядя своему малолетнему племяннику – учителем по рукоприкладству и учителем по врачеванию.
И не спать – заниматься, и спать – заниматься. Кто не занимается – тот не ест! Боль и голод – еще те наставники!
Глава 3
Большой секрет учителя У – это упражнения по сгибанию пальцев. Правила сгибания пальцев несложные: на обеих руках попарно последовательно сгибать указательный, безымянный, большой, мизинец, средний. Сгибать только тот сустав, где палец соединяется с ладонью. Сам палец при этом должен быть прямым. Пальцы на ногах сгибать одновременно с пальцами на руках, но это, хотя и обязательная, скорее умственная, чем физическая процедура
Если принять стандартный способ нумерации пальцев от большого к мизинцу, то вместо «указательный, безымянный, большой, мизинец, средний», схема загибания пальцев приобретает вид: 2 – 4 – 1 – 5 – 3.
Длительность держания пальца согнутым – сгорание одного-двух делений специальной ароматической палочки. После этого следовало выпрямить палец и загнуть следующий.
Все пальцы прошел – снова стать в положение «ровные ладони» на половину времени, которое стоял раньше.
Если принять, что взрослый делает в норме 16–20 дыханий, то на одно деление палки-вонялки этого образца приходилось 30 секунд. Стало быть, два деления – минута. Выходит, нужно стоять, как и раньше, минут пятнадцать, потом загибать пальцы до 1 минуты на каждый (до 5 минут на руку) и снова стоять столбом еще минут пятнадцать.
Когда я уразумел принципы, то взялся изображать схему на стене,
Конец ознакомительного фрагмента.
