Новый образ Ким ошеломляет его.
Глаза Эйдена устремляются на меня. Убийственная энергия витает в воздухе, и мне не нужно смотреть на него.
Ксандер смотрит на Ким с презрением.
— Что ты напялила, Пузо?
Рука Ким начинает дрожать. Он превратил ее жизнь в сущий ад, как Эйден превратил мою. Единственная разница в том, что издевательства над ней продолжаются с предыдущей школы. Она не говорит об этом, но, учитывая, что она знала этих придурков всю свою жизнь, я уверена, что это началось гораздо раньше.
— Не обращай на него внимания, — я наклоняюсь так, чтобы только она могла меня слышать. — Они получают удовольствие от реакции. Не показывай этого.
— Думаешь, что теперь ты красотка?
Он шагает вперед с едва скрываемой угрозой.
Ким прижимается ко мне, кусая нижнюю губу. Даже с ее смелой решимостью я не могу ее винить. Ксандер устрашающий мудак, как из-за своего дурацкого футбольного телосложения, так и из-за своего влияния как сына министра.
Кроме того, он унижает ее перед классом, полным учеников, которые всегда ее ненавидели.
— Однажды став никем, ты навсегда останешься никем, Кимберли.
Он рычит ее имя.
Ее нижняя губа дрожит, а это значит, что она вот-вот заплачет. Эта задница всегда заставляет ее плакать.
— Ксандер, п-пожалуйста, — шепчет она.
Он ударяет рукой по стене, и Ким вздрагивает.
— Мое имя не слетает с твоих гребаных губ.
— Достаточно. — я одариваю его жестким взглядом.
— Держись подальше от этого, Холодное Сердце.
Он обращается ко мне, но все его внимание приковано к Ким и к ее склоненной голове.
Я уже собираюсь усадить ее на стул, когда в дверь врывается Сильвер с кофе в руках. Ее подружайки следуют за ней, трогая волосы и демонстрируя свое появление.
Замечательно.
Сильвер задевает меня плечом и проливает свой кофе на грудь Ким.
Я ахаю, когда белая рубашка, пиджак и даже юбка Ким пропитываются карамельным кофе.
Ким закрывает глаза, и по ее щеке катится слеза.
Остальная часть класса хихикает.
— Что, черт возьми, ты делаешь, Сильвер?
Я собираюсь наброситься на нее, но Ким впивается ногтями в мою руку, останавливая меня на полпути.
— Упс. — Сильвер держит пустой стакан кофе. — Иди переоденься, Пузо. Пока ты этим занимаешься, сбрось свою блудливую юбку. Она не сочетается с твоими толстыми бёдрами.
Ее подруги хихикают, и все в классе следуют их примеру.
Все, кроме меня и четырех всадников.
Мой взгляд падает на Эйдена. Он крутит шарик на пальцах, но не наблюдает за происходящим.
Он наблюдает за мной.
Несмотря на мое решение не зацикливаться на его играх, я встречаю его пристальный взгляд своим собственным.
На мгновение кажется, что в классе только мы двое.
Он окружен своими смертоносными демонами, в то время как я закипаю от того, что делают его приспешники.
С того самого первого раза, когда он объявил, что уничтожит меня на глазах у всей школы, я стала изгоем КЭШ.
Ему даже не нужно ничего делать. Он просто сидит, как король, на своем троне и наблюдает за тем, что творят его верноподданные.
Издевательства и слухи о том, что я спала с профессорами ради своих оценок, никогда не беспокоили меня, потому что я знаю, кто я.
Кем меня вырастили тетя и дядя.
Каждый день — это битва в войне, которую создал Эйден.
Иногда я слабею и прячусь в библиотеке или плачу в одиночестве в ванной.
Однако никогда не проявляю слабости перед ним.
Не тогда, когда я почти уверена, что он получает удовольствие от этого.
Обычно он сидит, расслабленный, пристально наблюдая, как его друзья превращают мою жизнь в ад.
Только в выражении его лица нет ничего расслабленного. Клянусь, если бы демоны могли выплеснуться из чьих-то глаз, они бы заполонили его пространство.
Когда он играет в футбол или когда он в классе, Эйден настоящий золотой парень.
Отличные оценки.
Нападающий Элиты.
Заразительная улыбка.
Но со мной?
Эйден Кинг тёмный ублюдок.
Он только бросает на меня убийственные взгляды, будто само мое существование оскорбляет его. Словно я причина бесконечных войн и голода в мире.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Этот мудак разрушил мой новый старт в этой школе.
Мою мечту.
Мою новую страницу.
Я ненавижу его.
Ким отпускает меня и выбегает из класса. Ксандер широкими шагами идет за ней.
Я пытаюсь последовать за ним, но Сильвер преграждает мне путь пластиковой улыбкой.
— Ей не нужна горничная, Холодное Сердце.
— Уйди с моего пути, — выдавливаю я. Когда она не двигается, я толкаю ее и бросаю через плечо, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ох, и если вы нуждаетесь в унижении кого-то, чтобы чувствовать себя хорошо, тогда мне вас очень жаль.
Я не жду ответа, когда бегу по коридору.
Этот путь в сад за школой, где Ким обычно прячется — или находит покой, как она это называет.
После минутного бега на полной скорости учащенное сердцебиение переходит в нерегулярный ритм.
Я останавливаюсь на углу третьей башни, переводя дыхание. Моя ладонь сжимает сердце, а на лбу выступает пот.
Вдох. Выдох.
Вдох. Выдох.
Вдох.
Выдох.
Мои ногти впиваются в грудь над логотипом КЭШ, когда я выхожу из здания и направляюсь в сад.
С каждым шагом, который я делаю по подстриженной траве, тяжесть давит мне на грудь. Мое дыхание тоже становится неровным.
Мимолетная паника поселяется глубоко внутри. Руки покалывает, и знакомое желание вымыть их дочиста овладевает чувствами.
Я не могу думать без ощущения, что у меня грязные руки. Их нужно вымыть.
Боль в груди подобна крошечным иголкам, без устали колющим сердце, даже когда я иду как можно медленнее.
Мои проблемы с сердцем не может дать рецидив.
Этого просто не может быть.
После операции мне было нелегко снова начать бегать. Была реабилитация и полное изменение образа жизни.
Кошмар не может вернуться.
Я должна бежать.
Если я не направлю свою энергию и стресс на бег, то сойду с ума.
Силуэты Ким и Ксандера появляются в маленьком домике на окраине сада. Она плачет и кричит, но я не настолько близка, чтобы слышать, что она говорит.
Это и мои уши гудят так громко, что я едва слышу собственное дыхание.
Это плохо.
Я дважды моргаю и дышу через нос, а затем через рот.
Ксандер толкает Ким, прижимая ее к краю. Ее спина ударяется о деревянный столб, а глаза расширяются.
Может потому, что я дезориентирована.
Может, потому что это та самая соломинка, которая сломала спину верблюду.
Или просто может, что с меня наконец-то хватит.
Я покончила с этими мудаками, разрушающими мою и Ким жизнь.
Я достаю свой телефон и записываю видео. Ксандер хватает ее за бедра, притягивая к себе. Хотя я хочу отрезать ему член за то, что он положил руку на мою лучшую подругу, я знаю, что это ничего не даст. Видео, однако, даст.
Я вижу падение Ксандера Найта в поле зрения. Либо он оставит Ким в покое, либо я буду шантажировать его сексуальными домогательствами. Возможно, КЭШ и находится под командованием его отца, но не пресса.
Они будут рады услышать, насколько на самом деле болен сын священника.
Я в настроении разрушить его будущее, как он активно разрушал ее жизнь.
Как только у меня достаточно кадров, на которых он грубо обращается с ней, я останавливаю видео и торжествующе улыбаюсь. Даже моя проблема с сердцем исчезает.
Я направляюсь к ним, чтобы остановить Ксандера.
Тень преграждает мне путь.
Я перестаю дышать, когда смотрю на свой кошмар.
Глава 3
Эйден ненавидит меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он терпеть меня не может.
Я могу себе представить, как он мысленно разыгрывает мою смерть.
Зачем?
Не знаю и никогда не спрашивала.
