Поэтому лицо Мурзаева отражает строгое напряжение человека, скупо расходующего свои силы.
Только Инне не терпится. И она бродит от иллюминатора к физической аппаратуре и обратно, наслаждается работой на высоте. Радость все клокочет в ней, и ей все еще не верится, что она летит. Подумайте только, летит на невиданные высоты — изучать
- 19 – космические лучи, познавать диалектику мировых явлений, хотя ей всего 23 года, хоть она и самая молодая из всей плеяды юных ученых. И сквозь туман ей вспоминается, как она защищала свою диссертацию на тему происхождения космических лучей, как хвалили смелость ее гипотез и предположений, которые опирались на знание диалектики природы. Она со стыдом вспоминает свой научный триумф, необычный даже для советских времен.
Ведь ее статьи появились во всей мировой прессе с пометкой «перепечатано из советского журнала».
И здесь, на морозных высотах, легко вспоминалось Инне, как смело она решила завоевать свое право на полет. А таких было очень много. Недостатка в героях с правом на бессмертие в советской стране не было. Она славилась как скромная, внешне робкая девушка, но решилась доказать, что несмотря на свою молодость сумеет отвоевать право на полет, право быть избранной из тысячи лучших сынов ленинского комсомола. Для этого требовалось быть ударницей. И она была ударницей еще с пионерских лет.
Но самых лучших, преданных, сознательных ударников нашлось по всему СССР тысяча триста человек. Эти 1300 были приглашены юбилейным съездом комсомола дать лучшие примеры труда, работы и горения. Как мучился Ивагин, отбирая из 1300 сотню лучших, самых изобретательных и инициативных. Но еще больше мучений пришлось на долю тех, что корпели над каждой формулой сложных конкурсов, достойных мировых ученых. Восстань из гроба Фарадей, он, наверное, признал бы свое бессилие решить очередную проблему физики, за которую взялись комсомольцы. Эдисон вновь бы облысел, сядь он за стол рядом с Инной решать вопрос о линиях магнитных потоков в стратосфере.
А самым трудным условием конкурса молодых талантов, гениальных кандидатов на места Эдисона, Фарадея, Иоффе, Молчанова, Ферсмана и других было задание найти новый материал для оболочки, какой позволил бы без риска разрыва подниматься на высоты, превышающие 40.000 метров.
- 20 – И Инна изобрела новое средство для высотного прыжка...
— Я предлагаю сделать металлическую оболочку, — сказала девушка — молодой физик, видя, как бессильно бьется наука над вопросом, из какого материала изготовить оболочку стратостатов, чтобы она могла раздуваться в тысячи раз лучше и надежнее резины и различных каучуконосных тканей.
Недруги встретили ее недоумением и смехом.
— Какая чушь!.. Какое безумие!..
— Я с такой оболочкой, осмелюсь заявить, не полечу.
— Закажите для нее оболочку из чугуна, — сказал один тугодум, консультант заложенного для постройки «Комсомола-1».
И только спокойствие и выдержанность Линецкого, старика, который видывал революции в физике, спасли от немедленного позора Инну Шевченко, пылавшую новой идеей.
— Я предлагаю совершить полет в мировые сферы на оболочке из золотой ткани с небольшой примесью серебра и меди.
Линецкий мгновенно поставил опыты, и все утверждения удивительно смелой девушки-ученого оправдались. Один грамм золота растягивался в нить длиной 2 километра и при этой длине выдерживал нагрузку в 62 килограмма, что подтвердило расчеты Инны Шевченко — дать на 42 килограмма золотой ткани две тонны шестьсот четыре килограмма полезной нагрузки при коэффициенте 1 х 62.000. Таким образом, золото побило резину всеми своими свойствами — и тягучестью, и ковкостью, и легкостью.
И вот сегодня она летит на своем детище.
3 Стрелка наползает на цифру 22.000 метров. Инна сидит за камерой Вильсона, усовершенствованной Линецким, и, напрягая зрение, подсчитывает колебания струны, которую бомбардируют
- 21 – космические лучи. В эту минуту она обозначает на диаграмме широкую ступень, где временно прекращается рост количества космических лучей.
Такие ступени повторяются закономерно и устойчиво.
Патетическая печаль ложится на ее лицо. На одной из таких ступеней погибли герои высоты — Федосеенко, Васенко и Усыскин1.
Черная мысль не вяжется с ее солнечной работой. А работа кажется ей такой красивой и идеальной на этой несравненной высоте. Работать — это означает сидеть, склонившись над тонкой аппаратурой, созданной коллективом изобретателей, и следить за тончайшими движениями эфирной материи. Это означает — смотреть на беленький волосок стальной струны и считать, считать удары таинственных лучей. Волосок вздрагивает все чаще и чаще, и ты считаешь уже не сотнями на кубический сантиметр, а тысячами. Здесь, в поднебесье, гораздо гуще электрический улов протонов и нейтронов. Возникает вопрос: кто они, эти мигающие электроны? Какой рыболовной сетью выловить их богатство?
Великие мысли в голове нанизываются на слова, прорастают образами, изначально фантастическими, но реальными в своей основе.
Между тем земля то и дело отзывается, и радиоволны плещутся у высот и низин.
Звенит Земля, гремит Земля, говорит Земля.
Радиограмма номер шесть:
«Стратостат« Комсомол-1 »Красину, Мурзаеву и Шевченко.
Горячо приветствуем бойцов советской науки и техники, смело штурмующих стратосферу. Уверены, что ваш полет обогатит нашу науку новыми открытиями.
Ивагин, Линецкий, Горячев».
1 Экипаж стратостата «Осоавиахим-1», погибший в катастрофе 30 января 1934 г.
( Прим. перев.).
- 22 – Вы, внизу, прикованы к приемнику и слышите высотные звуки радиозвонов. Экран кипит огнями изображений. Вы постоянно в курсе работ всех трех стратонавтов. Вы видите мягкие тени на лице Инны, которая склонилась над камерой. Свет падает на нее сверху от золотого шара и золотит ее синий комбинезон. Вы замечаете небольшой беспорядок в ее костюме и ваша рука тянется поправить пояс комбинезона, зацепившийся в суетливой работе за угол стола, где Красин ведет свой дневник. Даже локон волос, выбившийся из шлема, вы готовы заправить на место.
Мурзаев записывает текст радиограммы, и вы слышите скрип пера под его рукой. Вот он встает, и весь СССР видит лицо с хитроватой улыбкой. Оно позолочено высотными лучами и потому тени на морщинах лица приобретают багровый оттенок. Мурзаев поднимает брови.
— Алло! «Ленин». Я — «Ленин». Слушай, Земля, советская Земля. В 11 часов 18 минут «Комсомол» достиг высоты 27.000 метров. Давление — 13,36 миллиметров атмосферного столба.
Температура начинает повышаться. После низкой температуры минус 57,6 на высоте 19.000 и 54 градуса на высоте 22.000 мы попали в слой потепления. Температура — минус 49,2. Команда чувствует себя прекрасно. Оболочка наполнилась целиком и заметно расширилась. Продолжаем дальнейший подъем. «Ленин».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
