ты хочешь преуспеть в налаживании новых связей, прежде чем это сделает кто-то другой.
– Твои уроки не прошли напрасно, – скупо похвалил отец, продолжая витать в своих мыслях. – Так что тебе стоит теперь и самой посмотреть мир, не так ли?
Однако Агата не верила в его благодушие и желание порадовать дочь, а от мысли, что она теперь вынуждена будет надолго покинуть дом, на сердце стало тяжело.
Музыканты заиграли новую мелодию, а талию вдруг незаметным образом обхватила чья-то тяжёлая и тёплая рука. Прошлась совсем коротко, но обожгла внезапным и таким откровенным прикосновением.
Пока Агата оглядывалась в поисках наглеца, перед ними снова возник Джонни и неожиданно почтительно попросил у отца её руку, приглашая на танец.
– Только один танец, – он взглянул на кириоса, держа протянутую руку, в выражении его лица не было и тени смирения или просьбы, только решимость в вызывающем блеске глаз.
Будто, если отец не даст согласие добровольно, Джонни готов выхватить абордажную саблю и сразиться с ним за это право. Какой же восхитительно бесстрашный нахал!
Агата, несмотря на то, что велик был соблазн отказать и посмотреть на выражение лица Джонни, едва удерживалась от улыбки. Зато прекрасно видела, как взоры всех незамужних девушек устремились на статного красавца – молодого капитана Джонотана ди Арса, которого столько лет не было в их землях. А теперь явился во всей красе – завидный жених, в меру дерзкий и независимый. Кажется, многие хотели бы сейчас оказаться на её месте.
К тому же отец, скрипнув зубами, не стал затевать скандал, а молча, но угрожающе кивнул. Он-то, в отличие от восторженных девиц, капитана ровней не считал. Но где-то там стоял человек, с которым отец собрался знакомить Агату, и отец явно не хотел вспылить прямо посреди зала и выдать свой бешеный нрав. Что ж, ей тоже стоит временно сменить гнев на милость. Она, в конце концов, хотела быть великодушной.
– Только один, – процедил отец, прибивая тяжёлым взглядом Джонни, однако тому всё было нипочём, он смотрел лишь на Агату.
– Прошу, – он протянул ладонь и коварно улыбнулся, когда она вложила пальцы в его руку.
Ту руку, которая совсем недавно касалась её бедра, скользя по гладкой коже вместе с подвязками чулка. От одной мысли щёки Агаты вспыхнули ярче алого платья, что было на ней надето.
– Отец убьёт тебя после этой наглости, – мило сообщила она ему, начиная танец и приседая в реверансе.
– Не думаю, – отозвался Джонни, склоняя голову в поклоне.
– Если ты собирался просто потанцевать, не проще было войти через дверь?
– Было бы не так интересно. К тому же кто бы ещё нашёл твой второй чулок?
Агата приподняла брови, вглядываясь в знакомые черты: они провели столько времени вместе, что легко можно было представить его лицо даже с закрытыми глазами. Всё детство и юность она легко могла угадать, что у Джонни на уме, но сейчас в нём появилось что-то новое, что-то, чего она ещё не знала. Лицо знакомого незнакомца, который совершенно точно что-то скрывал.
Она позволила притянуть себя в объятия и отдалась на волю музыки и партнёра, способного ловко и сильно вести в танце, что можно было ни о чём не думать и просто поддаваться его воле, скользя по паркету. Наконец-то! Желание вытрясти из Джонотана ответы на все вопросы, которые роились у неё в голове, соперничало с желанием просто следовать его умелым рукам.
Они чинно кружили по залу, поглядывая друг на друга, но так и не заговорив до самого конца неторопливой мелодии.
– Ты изменилась, Агата, – в голосе Джонотана прозвучала будто нежность. – Такая терпеливая, благородная леди.
– Ты тоже… – она смерила его оценивающим взглядом.
Недавно он был простым моряком, оставшимся без родителей сыном торгового партнера отца, выросшим благодаря ему в достойных условиях. А теперь держался, как и подобает успешному и важному капитану собственного судна.
Несмотря на всё паясничание с ней, с другими – и сейчас в танце, – он вдруг стал таким уверенным и спокойным. Однако то, что он говорил, никак не соответствовало этому образу, потому что с невыразительным лицом он не менее невинно уточнил:
– Да? Стал ещё лучше?
– О нет… Не изменился! – забрала свои слова назад Агата.
– Конечно. Лучше просто некуда, верно? – насмешливо закончил он и вдруг сделал знак музыкантам, будто они условились о чём-то заранее.
– Я бы сказала, что хуже.
– Почему? – он приподнял брови, кажется, искренне удивившись.
– Ты ещё спрашиваешь?
– Я правда никак не мог дать о себе знать эти три года, – его лицо омрачилось на мгновение, но он вновь улыбнулся. – Так в чём моя вина, о, прекрасная дева?
– Спасибо, что напомнил ещё и про это!
Агата боролась с желанием оттоптать ему ногу и узнать, чем же таким тайным он занимался, что их общение прервалось совсем. Она-то сначала была уверена, что ему стыдно из-за спора.
– Список моих грехов увеличивается, а я даже не знаю, в чём должен каяться сначала! Я всегда думал, что был учтив и галантен с тобой в меру моего воспитания. Хотя оно не сильно отличается от твоего, разве что учителя у меня были построже.
– Твоя галантность закончилась там, где ты заключил пари, несносный ты лжец.
Джонни закрутил её вокруг оси, будто назло не давая приблизиться и договорить.
– Пари? На что-то значимое, должно быть?
Её возмущённое восклицание заглушили звуки мелодии, которая внезапно изменила тональность и ритм, и Агата почувствовала, как в ней борются гнев, смущение и азарт – это был танец, больше подходящий народным гуляниям на площадях южными ночами, а не приёмам, пусть даже его и танцевали в особняках при свете свечей на помолвках и свадьбах и закрытых семейных торжествах.
– Позволишь? – и, не дожидаясь согласия, он повёл её в центр зала, по которому пробежал шепоток: другие гости не торопились присоединиться к ним.
– Ты продал душу демонам и теперь ничего не боишься? – попробовала угадать Агата, искоса поглядывая на сосредоточенное лицо Джонотана.
– Почти.
– Если ты не скажешь, я наступлю тебе на ногу.
Джонотан легонько ущипнул её, придерживая руками за талию.
– Я продал душу твоему отцу.
– Джонотан!
– А что? Продавать – так выгодно, а твой отец смыслит в торговле.
Он резко развернул её, алый атлас с пеной кружев нижних юбок плеснул волной вокруг её ног.
– Ты безумец, – прошептала она на выдохе, вскидывая руки и опуская их на плечи Джонотана: они были так близко друг к другу, что Агата могла разглядеть своё отражение в его глазах.
– Я знаю, что это твой
