Герцог встречался с принцессой несколько раз и составил о ней невысокое мнение — типичная нудная, безвкусно одетая фрейлейн, которая со временем превратится в еще более нудную и уродливую фрау.
Она уже сейчас была слишком толстой, цвет ее лица оставлял желать много лучшего. Одевалась она так, что одежда не подчеркивала достоинств ее фигуры, а наоборот, скрывала их, а прическу носила такую, которая ей абсолютно не шла.
Худшего, чем быть женатым на принцессе, герцог представить себе не мог. Немецкие семьи цепко, как пиявки, держались друг друга, его ждала невеселая перспектива время от времени развлекать своих скучных и не блещущих красотой иноземных родственников.
Он так долго молчал, что Элин наконец решилась прервать его мысли и шепотом спросила:
— Что ты будешь делать?
Герцог обернулся.
— Как раз об этом я и размышляю. Что, черт подери, мне еще остается, как не решительно отказаться от жизни, которая обещает быть не хуже ада кромешного?
— Я не сомневалась, что ты так к этому отнесешься. Понимаю, каково тебе сейчас, но, Ульрих, нужно вести себя по-умному.
Секунду помолчав, она добавила:
— Вот почему я и решила, что ты должен узнать обо всем до того, как принц или королева скажут тебе, что у них на уме.
— Но как им вообще пришла в голову эта бредовая мысль?
— По словам Джорджа, — ответила графиня, — после своего визита в Англию принцесса — или ее отец — написала письмо принцу Альберту, в котором сообщалось, как ей понравилось в Англии, и намекалось, что принцесса не прочь выйти замуж за англичанина.
Графиня внимательно взглянула на хмурое лицо герцога и добавила:
— А еще принц Альберт сказал, что в качестве мужа она предпочла бы видеть тебя. Во всяком случае, Джордж так его понял.
— Она может сколько угодно хотеть выйти за меня замуж! — с негодованием воскликнул герцог. — Но будь я проклят, если женюсь на ней!
— Дорогой, если королева прикажет, ты обязан будешь это сделать.
— А я-то считал, что мы живем в свободной демократической стране.
— Только тогда, когда это не затрагивает интересов королевы. Да и принц, если что-то вобьет себе в голову, может быть упрямым, как осел. Не забывай, что он немец.
Герцог знал, что это правда.
К тому же королева при желании умела настоять на своем и заставить мужа, которого обожала, сделать так, как она того хочет.
Она всегда поступала по-своему. Поговаривали, что, когда принц Альберт стал ее мужем, он не сомневался в том, что сам, в соответствии со своим желанием и вкусом, составит свое окружение.
Но не тут-то было!
Королева выбрала принцу приближенных по своему усмотрению, а когда он возжелал, чтобы его личным секретарем стал немец, королева решительно воспротивилась. Дело кончилось тем, что она назначила на этот пост некоего мистера Энсона, а то, что вскоре они с принцем стали близкими друзьями, можно отнести в разряд удачного стечения обстоятельств.
Ни для кого в Букингемском дворце не было секретом, что королева, взойдя на престол, готова была не просто править страной, но править жестко, а время от времени и деспотично.
У герцога, несмотря на то, что в некоторых кругах он пользовался безраздельным влиянием, было нехорошее чувство, что если он попытается противиться королеве, то неминуемо проиграет.
Но перспектива женитьбы на принцессе Софи казалась настолько невероятной, что герцог даже решил, что Элин все это придумала. Однако, немного поразмыслив, он пришел к неутешительному выводу — хотя к подобному развитию событий он готов не был, матримониальные притязания принцессы имеют под собой почву.
Начать с того, что он был единственным сыном своего отца, а значит, считался одним из наиболее влиятельных и могущественных герцогов Соединенного Королевства. Кроме того, его бабушка по материнской линии состояла в родстве с королевской фамилией. Таким образом, он является вполне подходящей партией для принцессы, в которой течет королевская кровь и которая является родственницей мужа самой королевы Англии.
Герцог, в очередной раз представив себе тусклое лицо принцессы и вспомнив ее жалкий лепет в ответ на его учтивые речи, бессильно опустился на стул и в отчаянии проговорил:
— Есть ли у тебя какие-нибудь соображения, как мне избежать ужасы, которые ты мне тут только что изобразила?
И, не дожидаясь ответа, добавил:
— Кроме бегства за границу?
Графиня жалобно вскрикнула:
— Нет, Ульрих, ты не сделаешь этого! Я не хочу тебя терять! Кажется, есть только один выход из создавшейся ситуации.
— Жажду о нем услышать.
— Может, тебе он покажется диким, — продолжала она, — но я столько передумала. И единственный способ избежать ужасной женитьбы на принцессе Софи, это жениться на ком-нибудь другом.
Герцог одарил графиню таким взглядом, словно она внезапно потеряла рассудок.
— Ты говоришь «жениться»?
— Да, любимый, и, как я уже сказала, тебе это может показаться более чем странным. Но подумай сам, жениться на простой молоденькой глупенькой англичанке, готовой выполнить любое твое желание, это лучше, чем связывать себя с коронованными особами, от которых не знаешь, чего и ждать.
— У меня нет никакого желания жениться ни на принцессе Софи, ни на ком-нибудь еще.
— Знаю, — продолжала уговаривать Элин. — Только представь, что будет, если тебя все-таки женят на принцессе и принц Альберт начнет с утра до ночи читать тебе нотации. А так ты выберешь жену по своему усмотрению.
Герцог решил, что в ее словах есть определенная логика, но тем не менее проворчал:
— По-моему, достаточно помолвки, чтобы избавить меня от брака с принцессой.
— Вот именно! — воскликнула Элин. — Кроме того, надо же тебе когда-нибудь жениться, хотя мне ненавистна даже мысль об этом.
— Но не так же сразу!
— Уверяю тебя, королева позаботится о том, чтобы это произошло как можно скорее.
В размышлениях прошли минуты, пока герцог недовольным тоном не проговорил:
— Ну и на ком же мне жениться? Ни с какими молоденькими девушками я, признаться, не знаком.
— Я это прекрасно знаю, — заметила Элин. — Да и времени у нас нет кого-то искать. Чтобы избежать женитьбы на принцессе, нужно объявить о помолвке немедленно.
— А может, придумать какую-нибудь несуществующую девицу? — с надеждой в голосе спросил герцог.
— Да что ты! — воскликнула Элин. — И думать не смей! У меня есть кое-кто на примете, так что назначить твою помолвку, скажем, на послезавтра, не составит никакого труда.
После минутной паузы герцог заметил:
