— Не думаю, чтобы дело обстояло так уж страшно, — возразила Сойта. — Скорее всего, вы находитесь в пределах досягаемости для ваших друзей. Вас найдут.
— Хорошо бы, — с сомнением сказал Хинкап. — Да поскорее.
— Мы надоели вам? — удивилась Сойта. — Вам скучно с нами?
— Ох, нет, что вы, — Хинкап рассердился на себя за неловкое выражение. — Я имел в виду другое… Если вам здесь грозит опасность, то лучше бы поскорее от нее избавиться, вот что я хотел сказать.
— Да, хорошо бы. Наши города… О, это не жизнь, там, внутри города, это война… непрестанная война, каждый воюет против всех, все — против каждого… дети ненавидят родителей, родители ненавидят своих детей и друг друга… и при этом все делают вид, что их жизнь прекрасна и достойна зависти, и — скука, скука… И если бы вы могли представить, Хинкап, как велика их ненависть к тем, кто не принимает их морали и предрассудков, к тем, кто умеет и хочет мыслить!
— Н-да, — сказал Хинкап.
Хинкапа разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь.
— Что случилось? — спросил он, плохо еще соображая.
— Хинкап! — в голосе Сойты слышалась тревога, и Хинкап мгновенно и окончательно проснулся. — Хинкап, вставайте!
Одевшись, Хинкап взглянул на неплотно задернутое шторами окно. Снаружи царила тьма египетская. Почему Сойта подняла его ночью? Неужели — то самое? Облава? Городские пошли войной на лесную деревню? Почтальон вышел в столовую. Сойта ждала его. Она была точно такой, как всегда, — в мягко спадающем платье, золотые волосы струятся по плечам… и улыбка навстречу Хинкапу.
— Что случилось, Сойта?
— Ничего особенного. Для нас это не внове. Но вам, Хинкап, лучше укрыться на это время. Облава.
— Но, Сойта…
— Никаких «но», милый Хинкап. Мы умеем защищаться. А вы — наш гость, к тому же не просто гость. Вы — наша надежда. Идите за мной.
Следом за женщиной Хинкап вошел в кухню. Там, повернув спрятанный за шкафом рычажок, Сойта открыла потайную дверь — и Хинкап увидел освещенную неярко лестницу, ведущую в подвальное помещение.
— Идите туда, Сол, — сказала хозяйка, — и не выходите, пока я не позову вас.
Хинкап начал спускаться по деревянным узким ступеням и услышал, как закрылась дверь. Он не стал оглядываться, боясь, что не совладает с собой и бросится наверх. Сойта… Сойте снова грозила опасность, а он, здоровенный мужичина, шел в укрытие…
Внизу оказалось очень уютно. Комната, ванная, туалет, небольшая кухонька — убежище явно рассчитано на длительное пребывание в нем. Хинкапу стало страшно. Ведь строилось это укрытие не в расчете на космических пришельцев… значит, не так уж безопасно сейчас наверху, как пыталась уверить его Сойта; значит, и лесные жители вынуждены отсиживаться в таких вот оборудованных норах… Может, это было давно? Сейчас, возможно, лесная община уже не нуждается в подземных жилищах, и они сохранились просто потому, что незачем разрушать их и перестраивать дома? И все же… Хинкап вернулся к лестнице и поднялся наверх. Он думал, что будет кричать и колотить в двери, и звать Сойту, пока она или кто-нибудь другой не услышит и не выпустит его… но дверь оказалась незапертой. Хинкап ощутил мгновенный укол совести — Сойта верила, что гость не нарушит слова… но у него не было сил для бездействия.
Хинкап вышел на крыльцо дома — и замер.
Вокруг деревни лес полыхал огненным заревом.
Длинные очереди выстрелов вспарывали воздух, наполненный горячим шумом. Запах раскаленного металла забивал все другие запахи. Лес оставался, естественно, на месте, но Хинкапу на мгновение показалось, что вокруг деревни возникла сожженная пустыня. Тонкие изогнутые рога двух лун висели прямо над деревней, и сумрачно-величавый их свет с трудом пробивался сквозь плотные слои дыма.
Хинкап сбежал с крыльца, прислушался, определил, где выстрелы раздаются чаще и ближе, — и побежал в ту сторону. Когда он миновал последний дом поселка, он увидел, что впереди, довольно далеко, за деревьями, стоят редкой цепью люди… но у них в руках почтальон не заметил никакого оружия. Выстрелы раздавались на ТОЙ стороне, а здесь… Хинкап замедлил шаг. В некотором недоумении он осторожно приблизился к цепи. Поселковые стояли спокойно, некоторые прислонились к стволам деревьев, — и переговаривались, когда можно было слышать друг друга. Скрываясь за деревьями, Хинкап подкрался вплотную к ближайшему человеку. Тот насвистывал негромко лихой мотивчик и, казалось, не обращал ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Метрах в десяти справа и слева от свистуна Хинкап видел такие же спокойно стоящие фигуры. Где-то впереди, в глубине леса, трещали автоматные очереди, бухали орудийные залпы, дым протягивался сквозь кроны деревьев, заволакивая лес и поселок; совсем близко в воздухе («Почему — в воздухе?» — успел удивиться Хинкап) рвались снаряды, засыпая лес осколками, — а этим, стоящим под деревьями, вроде бы и невдомек было, что дым, заполнивший лес, куски металла, срезающие ветви деревьев, отсветы алого пламени могут представлять собой какую-то опасность. Они просто стояли, прислонившись к стволам. Хинкап присмотрелся более внимательно. Сюда, в тыл к стоящим так лениво и расслабленно людям, просачивались лишь дым и копоть. Пули подстреливали деревья далеко впереди, ни одна не пересекла невидимой границы, расположенной метрах в шести перед поселковыми. Снаряды по-прежнему рвались в воздухе, также не долетая до цели.
Сутулый человек, стоящий совсем близко к Хинкапу, казался символом спокойствия. Освещаемый сполохами огня, он почти не шевелился, лишь изредка медленно поворачивал голову, смотря в стороны. Руки он сложил на груди и, казалось, думал о чем-то своем, глубоко уйдя во внутренний, собственный мир и не подозревая о том, что творится вокруг.
Но вот слева от Хинкапа раздался оклик:
— Ласс, как ты думаешь, долго нам еще стоять?
Сутулый слегка встряхнул головой, как бы отгоняя занимавшие его мысли, и повернулся в сторону говорившего.
— Думаю, недолго, — сказал он. — Триста восемьдесят два выстрела из орудий. По нашим данным, количество снарядов должно быть обычным, генерал не счел нужным усиливать артиллерийскую подготовку. Значит, осталось всего-ничего, сто восемнадцать выстрелов.
— Скорее бы уже эти оболтусы отстрелялись да подошли поближе, — сказал сосед слева. — Надоело здесь торчать. Дел много.
Ласс рассмеялся.
— Терпи, друг, терпи. Скоро подойдут… загонщики, чтоб им пусто было.
Хинкап осторожно отошел от цепи отшельников и вернулся в поселок. Он прошел медленно по главной улице, вернулся к центру, постоял, размышляя. «Мы умеем защищаться», — так сказала ему Сойта. Да, похоже, действительно умеют, еще как умеют. Но в чем, собственно, состоит это умение? Хинкапу не раз приходилось слышать о людях, владеющих техникой телекинеза, но никогда он не сталкивался с такими людьми. А эти, живущие в лесу отшельники, могут останавливать снаряд, летящий к их деревне… и при этом выглядят так, словно вышли в лес отдохнуть… и, значит, никакой опасности для него, Хинкапа, не было. Но почему-то Сойта не захотела, чтобы гость узнал о силе хозяев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
