Домой я приезжаю даже в легком добродушии, и собственный двухэтажный каменный друг радует своей тишиной. В кои-то веки мать с сестрой и ее двумя отпрысками куда-то уехали, и я могу в спокойствии покурить на летней веранде. Не сказать, чтобы мы напрягали друг друга — дом большой, места всем хватает. Но визжащие племянники иногда действительно вызывают желание все бросить и съехать нахуй в отдельное жилье.
Но тогда они останутся совсем без мужчины. А я — без единственного подобия семейности и хоть какого послерабочего движа.
Со вздохом выпуская дым своих любимых армянских сигарет, я открываю сайт знакомств (34 года, помилуйте!) и морщусь от изобилия задниц.
Нет-нет, возможно, на самом деле женщины старались выложить тут лица — но загар, «шлепные» губы и какие-то лоснящиеся волосы превратили их вид в одну сплошную задницу.
Ну, по крайне мере, для меня.
Ненавижу такое. Где естественные, милые девушки, которые действительно хотят познакомиться, а не тупо рекламируют инсту? И нахуй я снова сюда зашел, если еще в прошлый раз для себя решил, что все это — хрень собачья?
Я докуриваю, листая однотипные фото, когда неожиданно чуть было не мажу по экрану что-то коричневое. Да-да, именно так — ни намека на кожу, губы или ресницы — а лишь свободного покроя коричневый костюм, и, кажется, фоном лес на заднем плане.
Хм. Любопытно.
Я открываю анкету, решая посмотреть, что это вообще такое. Способ привлечь внимание? Или какая-то девчонка действительно решила, что на сайте с фото нужно знакомиться… Вот с этим?
«Ценю себя, и с уважением отношусь к другим. Жду того же от общения здесь»
Две фразы, и два метких пинка по моей охреневшей физиономии.
Я такого, кажется, не видел ни разу до этого. Ни ссылки на контакт, никакого намека на «я_вся_такая_невзъебатая». Просто, блядь, обычные человеческие фразы, от которых моментально вытягиваются брови, а палец смахивает фото вправо.
Охренеть. Так у нас это еще и взаимно!
Я пишу сразу же, потому что любопытство гонит сильнее всяких полуголых сисек-писек. Кажется, у этой загадочной особы есть что-то очень похожее на мозг и чувство собственного достоинства, а в наше время не у всех мужиков то с этим радостно…
Она отвечает спустя полных десять минут, за которые я успеваю сходить за чаем, и подкурить еще одну сигарету.
Хм, журналистка, значит. Что-то мне подсказывает, что это не мои коллеги-пираньи, носящиеся по зданию на шпильках и с алой помадой вместо нормального рта. Я вижу самый уголок губ этой темноволосой куколки — и ни следа на хоть какой-то ненатуральный оттенок.
Я пишу ей дальше, и мне реально странно слышать о ее красоте. Да даже так понятно, что под свободным костюмом скрывается хрупкая фигурка, длинные волосы ухожены, а уголок губ… Черт, мне нравится ее чуть островатый подбородок. И я точно знаю, что «не_красавица» бы так не поступила. Неуверенная в себе девушка выставила бы или чужую фотку, или отфотошопила свою так, чтобы точно получать комплименты. А не обрезала стыдливо, будто скрыв, спрятав самое важное…
Самое, скорее всего, красивое.
Неужели другие мужики могли просто пропустить такое?
Мне снова любопытно, когда незнакомка со скрипом дает свой номер — вот чего, спрашивается, в этом такого? А затем я открываю ее телеграм — и просто разглядываю точеную фигурку в платье, и тяжелый каскад волос на плечах.
Я, мать его, всю жизнь работаю с текстом. И знаю, что и как написать, чтоб сделать комплимент. Но почему-то тут каким-то шестым чувством понимаю — петь дифирамбы не стоит. Во-первых, она сама пишет, и ее не удивишь красивыми прилагательными. А во-вторых… Не оценит.
Поэтому лишь подтверждаю, что она красотка, и когда вдруг мне в личку прилетает ее фото с большими, карими глазами и застывшей в них почти детской радостью — охреневаю.
Это что, блять, за милота в двадцать шесть годиков?!
Мне много чего хочется сказать про эти щечки, которые можно было идеально сжать одной рукой. Или провести членом перед тем, как перейти к губам. А еще оттопырить его с обратной стороны этой прелести, и погладить, наблюдая, как смешно у красотки надулись губки…
Блять. Почти год без секса — и я готов порвать эту милаху за одно только фото без пластиковой наигранности на нем. Но мои вкусы всегда были специфичны — я обожаю вот таких домашних милах, без косметики и в милых коротких шортах. Интересно, а у нее есть такие? И, может, когда-нибудь у меня получится уговорить ее сфоткаться в них?
Я пишу самое скромное из того, что напредставлял в голове, и все равно думаю, а не переборщил ли? Ведь такие, как она, обычно пугаются столь быстрых посягательств. Начитаются женской тупости о «порядочности» и «а что он обо мне подумает?!», а потом и не подъедь к ним на хромой кобыле…
Блять, Господи, сделай так, чтобы она оказалась без вот таких вот загонов?! Потому что так хочется просто человека «по душе и по члену», и в омут с головой, подальше ото всей науки.
Когда девчонка присылает короткий, но очень ясный ответ — я понимаю, что вот тут, кажется, небеса не наебали. А еще можно смело снимать ее смущение слой за слоем — ей это точно понравится.
Глава 5
Настоящее
Настена
Мое утро, как обычно, начинается в шесть, и становится самым продуктивным отрезком дня.
Сперва работа над текстом, следом собрать и отвезти Малышарика в садик, на обратной дороге заскочить в издательство — собрать задания на неделю, и, как обычно, прихватить пару «срочек» для дополнительной оплаты.
Не скажу, чтоб не хватало того, что я итак зарабатывала. Но в последнее время я так сильно мечтала переехать и сменить квартиру вместе со старыми воспоминаниями, что неосознанно начала откладывать «заначку». И пополнять ее быстрее из-за вот таких переработок.
Домой я приезжаю уже к десяти, и быстро переодеваюсь, чтоб побегать. Самый кайф освободить голову перед тем, как окончательно усесться за ноутбук — только музыка и я. А еще начинающийся запах осени, который ощутим едва-едва, и то только в прохладное утро.
Нереально жду это время года. Каким бы чудесным и теплым не было лето — только осенью я начинаю чувствовать жизнь и силу, и часами залипать на разноцветные деревья в парке. Сейчас листочки едва-едва стали опадать, но я уже предвкушаю и жду — скорей бы.
«И пусть другие выше тебя, и тише тебя И громче тебя, и тоньше тебя — Но никого нет ближе тебя, Нет звонче тебя…»* Я прищуриваю глаза от утреннего солнца, и делаю звук в наушниках погромче. Почему-то это песня начинает прочно ассоциироваться с моим мужчиной из секретного чата. Ну а как иначе, если за каких-то три дня — сегодня уже четвертый — он сумел стать мне каким-то незаменимым спутником в телефоне.
Знаю, что это бред, и скорее всего все из-за моей повышенной романтичности и умению придумывать собственный мир там, где еще только-только начинают создаваться равнины. Но ведь мечтать-то мне никто не запретит, верно?
Все так, а потому я бегу, со смаком представляя своего мужчину. Как он спит там, в своей постели, за тысячу триста семьдесят четыре километра — такое расстояние между нами указал Тиндер — и на два часа раньше, чем показывают мои часы. Да-да, мы еще и в разных часовых поясах до кучи. К тому же я конченный жаворонок, а Макс — типичная сова, ненавидящая утро.
Мы вообще разные. Настолько, что, кажется, встреться в реале, не смогли бы ужиться друг с другом. Но это не мешает мне становится помешанной на нем, а ему — с каждым разом заводить нашу переписку все дальше, помогая раскрываться моей собственной сексуальности, и какой-то крышесносной способностью кончать лишь от его слов в переписке.
Я краснею, вспоминая наш вчерашний разговор, закончившийся моей позицией на животе и пальцами между ног. Как я дошла до такого? Или это просто его потрясающий голос после шампанского? Он не был каким-то рычащим или громким — скорее, приглушенным, сам по себе слегка неторопливым и с такими вздохами выпуская дым…
