острое, как игла, укололо её сознание.
К ней приближался человек.
Мужчина. Местный абориген. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света, падавшего с улицы. Широкие плечи, скрытые под потертой кожаной курткой, мешковатые джинсы, тяжелые ботинки. Он двигался с той специфической, развязной уверенностью, которая свойственна хищникам, находящимся на вершине пищевой цепочки в своей маленькой грязной луже.
Рин даже не пошевелилась. Она продолжала стоять, скрестив руки на груди, её дыхание оставалось ровным и незаметным. В мире магов подобная встреча могла означать начало смертельной дуэли, обмен проклятиями или дипломатический этикет перед убийством. Но здесь, в этом отстойнике, всё было куда прозаичнее и пошлее.
Мужчина остановился в паре метров от неё. Он был крупнее Рин, тяжелее и, очевидно, считал, что физическое превосходство и половая принадлежность дают ему право диктовать условия.
— Эй, крошка, — его голос был хриплым, прокуренным, с тем тягучим акцентом кокни, который Рин с трудом разбирала на уроках английского, но который сейчас звучал вполне отчетливо. — Пошли развлечемся.
Он ухмыльнулся. Криво, обнажая ряд желтых, неровных зубов. В этой ухмылке не было ни интеллекта, ни угрозы — только примитивный инстинкт, желание утвердиться за счет того, кто кажется слабее. Он оценивал её: дорогая, хоть и испачканная одежда, иностранная внешность, одиночество в темном переулке. В его примитивной картине мира она была добычей.
Рин медленно выдохнула через нос.
«Угроза: нулевой уровень», — мгновенно выдал вердикт её аналитический ум.
Это было даже не смешно. Это было оскорбительно. Полчаса назад она сражалась с Кастер, магом из эпохи богов, чья магия могла стирать кварталы. Она выжила при прохождении через межпространственный разлом. Она — наследница одной из величайших семей магов Японии. А теперь перед ней стоит этот… кусок биомассы, лишенный даже зачатка магических цепей, и смеет открывать рот.
Она смотрела на него не как на человека, а как на дефект ландшафта. Как на грязное пятно на стене, которое нужно стереть. В его глазах не было ни капли праны, ни намека на магию. Просто мясо, кости и набор базовых инстинктов, управляемых этанолом.
— Ты меня слышишь, куколка? — бандит, видимо, принял её молчание за страх или непонимание языка. Он сделал еще один шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Я говорю, тебе не стоит здесь стоять одной. Папочка покажет тебе, как…
Он протянул руку.
Его грязные пальцы с обломанными ногтями потянулись к её плечу. Он намеревался коснуться её. Намеревался схватить.
Для мага прикосновение — это не просто контакт. Это нарушение границ. Это потенциальный канал для проклятия, для сглаза, для атаки. Позволить кому-то, особенно врагу, коснуться себя — значит проявить непростительную беспечность. А позволить коснуться себя этому существу было равносильно тому, чтобы добровольно искупаться в канализации.
Внутри Рин что-то щелкнуло.
— Verstarkung, — прошептала она одними губами.
Это не было полноценным заклинанием с длинной арией. Ей не нужно было выстраивать сложные ритуальные конструкции. Это было базовое действие, рефлекс, вбитый в подсознание годами тренировок.
Переключатель в её голове щелкнул.
Боль, о которой она старалась забыть, вернулась с удвоенной силой. Её магические цепи, еще не остывшие после перегрузки, вспыхнули агонией, когда она принудительно прогнала через них новый импульс праны. Это было похоже на то, как если бы по венам пустили битое стекло. Но Рин даже не моргнула.
Магическая энергия хлынула в её правую ногу. Она не просто усилила мышцы. Она изменила концепцию её плоти. На долю секунды её кости стали тверже стали, сухожилия приобрели упругость гидравлических поршней, а мышцы налились силой, способной дробить камень.
Время для неё замедлилось. Она видела, как рука бандита медленно, словно в густом сиропе, тянется к её плащу. Видела расширенные поры на его носу, видела предвкушение в его мутных глазах.
Он был медленным. Непростительно, жалко медленным.
Рин сместила центр тяжести. Левая нога уперлась в асфальт, становясь осью вращения. Правая нога, окутанная невидимой, но ощутимой пленкой магического уплотнения, сорвалась с места.
Это был не красивый удар из фильмов про кунг-фу. Это была чистая, жестокая эффективность.
Удар пришелся точно в центр. В грудину. В сплетение нервов и костей, защищающее сердце и легкие.
Звук был отвратительным. Глухой, влажный хруст ломающихся ребер, смешанный с резким выдохом, когда весь воздух был мгновенно выбит из легких нападавшего.
Укрепление сработало идеально. Нога Рин не встретила сопротивления. Тело бандита, весившее не меньше девяноста килограммов, потеряло сцепление с реальностью. Кинетическая энергия, усиленная магией, подбросила его в воздух, как тряпичную куклу.
Он не просто упал. Он полетел.
Мужчина пролетел по воздуху метра три, спиной вперед, совершенно не контролируя свои движения. Его полет прервала противоположная стена переулка.
Грохот удара эхом разнесся по узкому пространству. Кирпичная кладка содрогнулась. Он сполз вниз, оставляя на грязных кирпичах след, и рухнул на кучу мусорных мешков, завалившись на бок в неестественной позе.
В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом города и тихим шуршанием оседающей пыли.
Рин медленно опустила ногу. Она стояла в идеальном равновесии, её дыхание даже не сбилось. Боль в магических цепях начала утихать, возвращаясь к фоновому, терпимому уровню. Она отключила укрепление, позволяя телу вернуться к нормальным человеческим параметрам.
На её лице застыло выражение брезгливости. Она посмотрела на свою туфлю. Кожа была чистой, но само ощущение контакта с этой грязью вызывало у неё желание немедленно принять душ и сжечь обувь.
Она резко, с отвращением встряхнула ногой, словно пытаясь сбросить невидимую гадость.
— Грязный извращенец, — произнесла она. Голос был холодным, звенящим от презрения. — Ты даже не стоил тех ресурсов, что я на тебя потратила.
Это было расточительство. Использовать магию, пусть даже простейшее укрепление, на обычного человека — это всё равно что стрелять из орбитальной пушки по тараканам. Неэффективно. Неэстетично. Но, к сожалению, необходимо.
Рин поправила юбку и сделала шаг вперед.
Нужно было убедиться.
Она не была убийцей. По крайней мере, она не стремилась убивать без необходимости. Магические законы и правила Ассоциации требовали скрытности. Труп в переулке — это расследование, полиция, лишнее внимание к этому месту. А внимание было последним, что ей сейчас нужно.
Бандит лежал неподвижно. Его грудь не вздымалась, или, по крайней мере, это было незаметно под курткой.
«Если я сломала ему грудную клетку, осколки могли пробить легкие или сердце», — холодно проанализировала Рин, подходя ближе. — «Сила удара была эквивалентна столкновению с автомобилем на скорости сорок километров в час. Для обычного человека это может быть фатальным».
Она остановилась над телом. Мужчина выглядел жалко. Ухмылка исчезла, сменившись гримасой боли и удивления, застывшей на бессознательном лице.
