на пустые разговоры. Его слово – закон, а приказы – не обсуждаются. Именно так он выстроил свой бизнес, именно так воспитывал сына Арсения. Правда, с последним, кажется, вышла промашка.
Вениамин устало откинулся в кресле. Вчерашний урок, преподанный Вавилонскому, отнял у него немало ресурсов. Он, конечно, не сомневался в успехе операции. Его люди, отобранные лично им, были лучшими в своём деле. Вот только этот Вавилонский… Новицкий, с досадой, поморщился. Понаехавшие аристократы, особенно молодые, совсем потеряли всякие рамки.
Вениамин, сжав кулаки, вспомнил разговор с Вавилонским по телефону. Он ясно дал ему понять, что нужно извиниться перед сыном, Арсением. Ведь по факту, что такого? Нужно было пацану репутацию приподнять. Может быть, его сын Арсений и вызвал бы Вавилонского на дуэль, ну, несколько раз ударил, избил, но даже убивать не стал бы.
А этот Вавилонский тупит. Уже можно было кучу мероприятий найти. Ведь непутёвый Арсений посещал каждое светское мероприятие, каждый бал, приём, везде, где были его друзья – такие же бездельники. Виконт скривился. Сын любил покутить, прожигая жизнь, как факел.
Новицкий вздохнул. Ходят слухи, что фирма Вавилонского резко идёт вверх. Он сам видел, как быстро «Созидатель» набирает обороты, переманивая к себе лучших специалистов и отхватывая самые выгодные заказы. Вениамин решил сделать ему болезненный удар. И автокатастрофа с бригадой рабочих была именно тем уроком, который, как он надеялся, вобьёт Вавилонскому разум в голову.
Новицкий решился на этот жёсткий шаг ещё и потому, что хотел, чтобы его сын занимался так же серьёзно своими делами, как Вавилонский. Арсений, в отличие от этого выскочки, имел все возможности, все ресурсы, но предпочитал транжирить их, а не приумножать.
«Вот если бы Арсений был хоть наполовину таким же предприимчивым, как этот Вавилонский, – подумал Вениамин, – то я бы мог уже сейчас уйти на заслуженный отдых. Передать ему бразды правления и спокойно наслаждаться жизнью, зная, что наш Род в надёжных руках. Но… увы».
В этот момент на столе завибрировал смартфон. Новицкий, нахмурившись, взял его в руки. На экране высветилось имя отправителя: «Теодор Вавилонский».
«Ну надо же, – усмехнулся виконт. – «Лёгок на помине. Похоже, урок пошёл ему на пользу.»
Он открыл сообщение.
«Виконт Новицкий, приношу свои извинения за промедление. Немедленно исправляю свою оплошность», – гласило сообщение.
К сообщению было прикреплено видео. Вениамин нажал на кнопку воспроизведения.
Изображение на экране замерцало, а затем появилась картинка. В центре кадра, прикованный цепями к огромной авиационной бомбе, сидел его сын Арсений. Его лицо было искажено ужасом, а губы шевелились, беззвучно произнося какие-то слова.
Новицкий, увеличив громкость, услышал отчаянный крик:
– Отец! Вытащи меня отсюда! Прошу тебя!
Вениамин, с открытым ртом, ошеломлённо смотрел на экран и не мог поверить своим глазам.
Опомнившись, он быстро набрал номер своего помощника.
– Собери отряд быстрого реагирования, – сказал он холодно. – Немедленно!
– В каком количестве, господин? – уточнил помощник.
– Сто человек будет достаточно, – процедил Новицкий сквозь зубы. – Надеюсь, этого хватит, чтобы стереть в порошок этого сраного лавочника и всех, кто ему помогает!
Он отключился и ещё раз пересмотрел видео. Его сын, прикованный к бомбе…
Этот Вавилонский… Он дорого заплатит за это!
* * *
В лавке царила привычная деловая атмосфера. Борис и Скала, рассевшись за столом, разбирали и чистили оружие. Борис, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию, старательно протирал свой любимый дробовик, а Скала, нахмурившись, осматривал зазубрины на клинке своего боевого ножа.
Анастасия, в лёгком домашнем платье, порхала по лавке, переставляя вазы, поправляя картины, пытаясь найти себе хоть какое-то занятие.
– Может быть, я могу чем-то помочь? – с надеждой спросила она, в очередной раз обращаясь ко мне.
– Госпожа, – раздался позади неё спокойный голос Фредерика, – как мне кажется, ваша помощь действительно будет неоценима, если вы… гм… просто продолжите оставаться в безопасности.
Она направилась к лестнице, ведущей в тренировочный зал, а я, тем временем, размышлял о том, что произошло минувшей ночью. Операция по «воспитанию» виконта Новицкого прошла, как по маслу. Его сын, Арсений, оказался настолько глупым и самовлюблённым, что даже не заметил подмены водителя. Он, напившись на очередном светском рауте, без задней мысли сел в машину, где его уже дожидался Борис, одетый в форму водителя Новицкого. Нет, самого водителя я, конечно же, не убил. Так, придушил немножко до потери сознания и, убедившись, что бедолага дышит и скоро придёт в себя, оставил отдыхать на свежем воздухе.
Дальше всё было просто. Мы отвезли Арсения к его же офису, вырубили все камеры, отключили электричество и, приковав его к огромной ржавой авиабомбе, которую мы выкопали на моем Кладбище, оставили дожидаться папочку.
– Знаешь, Теодор, – раздался позади меня голос Скалы, который, отложив оружие в сторону, подошёл ко мне, – это было, конечно, весело, но, как мне кажется, так же и безрассудно.
– Почему? – с улыбкой спросил я. – Тебе разве не понравилось?
– Понравилось, конечно, – кивнул Скала. – Вот только, на мой взгляд, такие номера лучше выделывать, когда у нас будет не меньше трёх-четырёх сотен гвардейцев.
– Не волнуйся, дядь Кирь, – сказал я. – У нас всё под контролем. Я продумал всё до мелочей.
В этот момент Борис, который как раз закончил чистить свой дробовик, подошёл к телевизору и прибавил звук. По ящику начинались вечерние новости.
Голос ведущего, спокойно и размеренно, передавал информацию о том, что сына известного в княжестве Лихтенштейн виконта Вениамина Новицкого обнаружили прикованным к огромной авиабомбе, которую эксперты уже окрестили «Гром–1000».
– …Это очень старая, но невероятно мощная разработка имперских инженеров для бомбардировки сверхзащищённых объектов. Её вес – тысяча килограммов, а радиус поражения – до одного километра! Спасатели и сапёры прибыли на место, но боятся приблизиться к бомбе, опасаясь детонации…
На экране телевизора появились фрагменты видеосъёмки с места происшествия. Камера, дрожа, запечатлела Арсения Новицкого, который был прикован цепями к огромному металлическому цилиндру. Молодой аристократ рыдал, умолял его освободить, клялся, что больше не будет пить и заниматься ерундой, а будет честно работать на благо родины и всех её подданных.
– Пожалуйста, спасите, помогите!.. – орал Арсений Новицкий, обращаясь ко всем окружающим. – Я не хочу умирать!
На экране телевизора появился какой-то человек в чёрном костюме, который бросился к оператору, пытаясь вырвать у него камеру.
– Камеру вырубай! Здесь съёмка видео запрещена, – заорал он.
– Мы – представители телеканала «Лихтенштейн 24», – возмутилась ведущая. – И имеем право снимать всё, что происходит в княжестве…
– Ты что, дура?! – рявкнул тот. – Я тебе сказал – камеру вырубай, мля!
На экране телевизора всё смешалось и появился диктор теленовостей, принося извинения за «технические неполадки».
– …ещё раз напоминаем, что это – экстренный выпуск новостей. Мы будем держать вас в курсе развития событий…
– А если бомба рванёт, – спросил Скала, – у нас проблем не будет?
– Не волнуйся,
