Читаем без скачивания Сын Сталина - Андрей Земляной

П. Постышев

Газета «Правда» 28 декабря 1934 года

Увидев эту статью, Белов усмехнулся: Постышев, конечно, придал его черновику приличествующий этому времени вид, но с литературным дарованием у товарища явный пробел. Вернее, провал.

Впрочем, это было не важно: громкая фамилия сделала свое дело. На следующий день в той же «Правде» грянула статья о ёлке в Сокольниках. И тут же выяснилось, что чуть ли не в половине школ СССР полным ходом развернулась подготовка к новогодним торжествам и ёлкам. Саша понял, что идея вернуть ёлку вынашивалась и подготавливалась уже давно, не хватало только последнего толчка, импульса. Забавно, что именно он и оказался этим импульсом. Хотя, как и в прошлый раз, его имя не будет предано широкой огласке. Что, в общем-то, и правильно: нечего мальчишке лезть в большую политику!

Вообще-то москвичи устраивали ёлки и раньше, причем независимо от социального положения или партийной принадлежности. Но в этом году все словно проснулись: по Москве прокатилась самая настоящая «ёлочная эпидемия». После статей в «Правде» москвичи кинулись покупать и наряжать ёлки, устраивать домашние вечеринки и лихо отмечать приход нового, тысяча девятьсот тридцать пятого года.

По всей стране пошла волна детских ёлочных праздников. Одноклассники, соседи по двору, да и просто приятели звали друг дружку в гости «на ёлку». Угощение обычно было скромным: винегрет, студень, жареная картошка и пирог – сладкий или с капустой. Чай с покупными конфетами и домашним печеньем, вот, собственно, и всё. Но разве в угощении тут дело? Зато хоровод вокруг ёлки, какие-никакие подарки, шутки, игры, танцы под репродуктор, а то и под пианино или патефон – вот это и была настоящая ёлка!

В семье Сталина ёлку отметили дважды: для себя и для приглашенных ребятами приятелей. А потом начались ответные визиты…

…У Микоянов Белову не понравилось. Пять «микоянчиков» оказались шумными, приставучими и нахальными мальцами, которым доставляло неземное наслаждение дразнить и обижать Светлану. В результате все кончилось тем, что двое старших «микоянчиков» схлопотали по здоровенному подзатыльнику от Саши, третий огреб леща от Василия, а оставшимся двум Артём показал свой увесистый кулак и пообещал, что если они не уймутся, то им будет очень больно вспоминать о сегодняшнем вечере. Затем все трое принялись успокаивать всхлипывающую Светлану, за каковым занятием их и застали Сталин и Анастас Микоян.

Хозяин кипел плохо скрываемым негодованием: его сыновья ревут в три ручья. Василий, Артём и Александр старше, так что не будь они сыновьями Вождя – худо бы им пришлось. Но Сталин пожелал тоже разобраться в произошедшем, и теперь Анастасу Ивановичу приходилось сдерживать себя.

– Что тут произошло? – сурово спросил Сталин.

Все четверо молчали.

– Как не стыдно обижать тех, кто младше?! – Иосиф Виссарионович тоже начал закипать. – Воспользовались тем, что старше и сильнее?! С завтрашнего утра больше никаких занятий – никому! Саша, тебя это тоже касается! Не умеете пользоваться силой – значит, она вам и не нужна!

Светлана сжала губы так, что они побелели. Василий покраснел, Артём набычился, и лишь Александр стоял с видом независимым и скучающим. Это окончательно взбесило Сталина. Он прошептал какое-то грузинское ругательство и коротко бросил:

– Собирайтесь! Поедете домой!

Он уже отворачивался, когда услышал спокойный Сашкин голос:

– Товарищ Микоян, передайте вашим дочерям, что мы осознали свою вину и просим нас извинить. Все четверо.

– А у меня – мальчики… – не понял сперва Микоян, а потом вскинулся: – Издеваешься?

Сталин заинтересованно повернулся. Все с тем же независимым видом Белов продолжал:

– Ни в коем случае, просто констатирую факт. У вас – дочки, товарищ Микоян. Кстати, средняя – вполне ничего себе.

Светлана хихикнула. Алеша Микоян действительно был красавчиком: тоненький, с большими глазами, черными кудрями и удивительно белой кожей. Она ещё не поняла, что имеет в виду Саша, но Артём и Красный все поняли прекрасно и синхронно усмехнулись. А Василий ещё и решил добавить масла в огонь, гордо выдав:

– Подрасту – позову средненькую. – тут он замялся на секунду, но быстро нашёлся: – Алёну замуж.

Чем заслужил одобрительную улыбку Александра.

– У меня – сыновья! – закричал Микоян, наливаясь кровью. – Сыновья!

– Я к ним в штаны не лазил, – спокойно отрезал Сашка, – а воспитаны как девчонки. Светлана, когда её обижают, ищет защиты у своих братьев, а у ваших дочек братьев нет – они к отцу и побежали.

– Что у вас произошло? – спросил Сталин уже совсем другим тоном.

Белов пожал плечами:

– Дайде, если у Анастаса Ивановича действительно сыновья, то они расскажут сами, а если дочки, то нам очень стыдно, и мы едем домой.

Еще через четверть часа, после допроса, учиненного Микояном-старшим, «микоянчики», хлюпая носами, признали, что получили по заслугам, и праздник продолжался. Сталин улыбался в усы: Белов явно оказывал на его детей положительное влияние.

Следующая ёлка, на которой оказались дети Сталина, была в семье Гальских. Отец Нины – крупный инженер в Наркомате путей сообщения, узнав о том, что среди приглашенных будут дети Самого, устроил праздник с таким размахом, словно собирался затмить кремлевский новогодний банкет. В огромной шестикомнатной квартире Гальских был устроен настоящий пир с кучей домашних и покупных вкусностей, а в зале – танцы под редкую ещё в СССР радиолу. Ну, а кроме того – игры в фанты и загадки, в «лишний стул» и «кошки-мышки», в чехарду и «гоп-доп»[11].

Сашка с удовольствием съел кусок заливной курицы, до которой и в той, другой жизни, был большим охотником, проигнорировал жареную пахучую осетрину, которую никогда не любил, съел пару пирожных – эклер и корзиночку и отошел в сторону: ему было откровенно скучно. Попробовал было поговорить с Александром Николаевичем Гальским о тепловозах и перспективах их использования на советских железных дорогах, но быстро понял, что никакого разговора не выйдет: собеседник не принимал его всерьез, одновременно пытаясь лебезить перед приемным сыном ВЕЛИКОГО СТАЛИНА. В результате товарищ Гальский то цитировал Ленина, то нёс такую ахинею, что уши просто сворачивались в трубочку.

Белов уселся на диван и принялся следить за танцующими. Рядом с ним тут же устроилась Светлана и немедленно принялась обсуждать всех присутствующих девчонок с ехидной злостью будущей конкурентки. Сашка рассеянно слушал её едкие комментарии, изредка поражаясь тому, насколько точно Светлана подмечала недостатки той или иной его одноклассницы. Точно так же взрослые женщины шипят за спиной своих подруг, стараясь выиграть в вековечной борьбе самок за альфа-самца.

Внезапно к нему подошла Нина Гальская, лёгким движением головы откинула за спину косу и взяла Александра за руку:

– Саша, а ты умеешь танцевать вальс?

Белов вдруг с удивлением ощутил, как у него краснеют уши, но тут же восстановил контроль над организмом и, доверительно понизив голос, сообщил:

– На три такта – ничего себе, а на четыре не люблю – больно медленно выходит[12].

– Пойдемте, Саша… – Нина неожиданно перешла на «вы», отчаянно покраснела и потянула его за собой. – У нас как раз вальс на три счета.

Они мерно двигались по залу под музыку «Весеннего вальса», и девушка все сильнее и сильнее откидывалась назад, налегая спиной на руку Сашки, заставляя юношу крепче прижимать ее к себе. От этого где-то внутри сладко замирало, а в животе разливался приятный щекочущий холодок.

«Если бы спрятаться с ней… где-нибудь… чтобы не видели. – принялась мечтать младшая половина слегка дымящегося от гормонального шторма сознания, – и вот так её прижать… и поцеловать… и даже… вдруг… можно будет… нет, а вдруг? Вдруг она разрешит… потрогать… а?..»

«На! – коротко рявкнул сам на себя отставной полковник. – Ты что? Идиот? Светка тебе этого никогда не простит! И что это ты там трогать собрался, а? Там, милок, прежде чем трогать, ещё долго и вдумчиво искать надо – бюстишко-то пока между первым и нулевым размерами! Трогальщик нашелся!»

Танец окончился, и хотя Ниночка горела желанием продолжить, Александр твёрдо отказался. А чтобы смягчить отказ, на голубом глазу соврал, что по Ниночке уже давно сохнет Василий, и он никогда не перейдет дорогу своему названому брату и настоящему другу.

Несколько успокоенная Нина кинулась приглашать Красного, а Сашка вернулся к Светлане и следующий танец они танцевали вместе. И следующий – тоже. Потом Белов тихо и очень убедительно объяснил Светлане, что он просто обязан потанцевать с каждой своей одноклассницей, и начал приглашать прямо по алфавиту. Одновременно он любовался счастливой физиономией Красного, который просто-таки цвёл и пах в объятиях Ниночки Гальской.