никак, а тут… Что это с тобой, Вероника Прекрасная?
— Кеш, не называй ты меня так, — отхлебнула чай. И едва не скривилась. Каркаде, да ещё и с шиповником. Хуже придумать было сложно.
Кеша поджал тонкие губы. Лицо его, до недавнего времени гладко выбритое, покрывала щетина, которая не просто ему не шла – уродовала. Сидя на лавочке, я смотрела на него из-под ресниц, с трудом сдерживая желание извиниться, отдать деньги за мерзкий чай и уйти. Но вместо этого мне пришлось давиться горячей гадостью и улыбаться. Несколько глотков я всё-таки не осилила.
— Пойдём уже, — всё-таки выкинула стаканчик. – Посмотрим какой-нибудь фильм. А то как-то ветрено…Не хочу заболеть. У меня завтра собеседование.
Никакого собеседования у меня не было и в помине. За этот месяц я ткнулась везде, где могла. Осталось пойти по сомнительным заведениям, но существовала вероятность, что работать там мне пришлось бы не только той, кем я устроилась. Поёжилась. Была бы на мне кофта с длинными рукавами, натянула бы на пальцы. Только причиной тому была не погода. Кеша отвернулся, проводил взглядом двух громко смеющихся девушек, а когда снова посмотрел на меня, в руках у него что-то блеснуло. Присмотревшись, я поняла, что это кастет.
— Это ещё тебе зачем?
Он будто опомнился. Глянул на собственную руку, убрал кастет в карман и передёрнул плечами.
— Сама знаешь, в городе неспокойно.
— Да тебе, вроде, бояться нечего, — поднялась. Ноги затекли, и я потянулась. – Ладно — мне.
— Я и не боюсь, — хмыкнул, — скорее соблюдаю меры предосторожности.
Ничего не сказав, я пошла к выходу из парка. Ещё вечером договорилась с Любашкой, что она заберёт Платона из сада. Впереди были выходные, и Люба предложила оставить брата с ней на пару дней. Они собирались на дачу, компания Мишане была кстати. А мне кстати была пустая квартира. Тянуть дальше я не могла. Времени на сомнения не осталось. Да не развалюсь я в самом-то деле! Тем более, это даже не первый раз. Слава Богу, не первый.
Носки у Кеши были белые. Не просто белые – белоснежные. Звук выскочившей из горлышка бутылки пробки заставил меня вздрогнуть и поднять взгляд от его ног. В воздухе чувствовался запах табака и бензина. Запах табака исходил от свитера Германа, который я вытащила из шкафа ночью, да так и забыла убрать. Бензина – от Кеши. Хотя может быть, это мне всего лишь казалось. Вряд ли от парня в таких носках может вонять бензином.
— Я не буду, — убрала свой бокал, когда Кеша потянулся, чтобы налить вино. – Не хочу. Лучше сок мне налей.
Он покорно выполнил просьбу. Подогретая в духовке пицца вызывала у меня отвращение, мысли были только о том, что должно произойти дальше. Как и обещала, я включила кино: старый боевик. Но ни Кеша, ни я на экран не смотрели.
Поджав пальцы на ногах, я таки подцепила вилкой кусок помидора. За ним потянулся расплавленный сыр. Глаза Кеши вспыхнули плотоядным блеском. Дразня, я вытерла сок с губы и словно случайно облизнула пальцы. Кеша сделал большой глоток из бокала.
— Дома и правда лучше, — в его голосе появились низкие гортанные нотки.
Не сводя с меня взгляда, он осушил бокал до дна и налил снова.
Я посмотрела на плазму. Героиня была чем-то похожа на меня – высокая худая блондинка с голубыми глазами. Только герой Кешу не напоминал от слова «совсем». Крепкий, поджарый, с волосами цвета воронова крыла и чёрными глазами, он был воплощением совсем другого мужчины.
Встав, я убрала со стола мусор. Почувствовала, что Кеша тоже поднялся и стала напряжённо ждать.
Долго делать этого не пришлось – почти сразу на бёдра мне опустились руки.
— Ты ведь не просто так меня позвала, Вероника, — влажно и горячо просипел он, тыкаясь мне в ухо.
Было щекотно. Хотелось вывернуться и попросить его перестать. Я стояла каменным изваянием, мысленно считая от десяти до одного. Кеша влажными поцелуями добрался от шеи до позвонка в основании, ладонями под кофту. Пальцы у него были цепкие и прохладные.
— Ты с каждым днём всё вкуснее, — прикусил кожу. Тут же несколько раз поцеловал. – Сегодня ты приснилась мне. Ты раздевалась для меня, Вероника. Только для меня…
Он говорил и говорил, а меня всё сильнее мутило. То ли от слюнявых поцелуев, то ли от его рук, то ли от меня самой. Ведь дело было не в Кеше, а во мне.
Руки его оказались на животе, пуговицы блузки легко поддались пальцам. Я не сопротивлялась, когда он, расстегнув все – от нижней до верхней, снял её с меня. Отошёл, повесил на спинку стула. Я глянула на Кешу через плечо. Он тяжело дышал, джинсы бугрились.
У меня вырвался выдох. Губы пересохли, язык лип к нёбу. От пожирающего взгляда жарко не было – наоборот холодно и мерзко. Стоя в джинсах и лифчике, я чувствовала себя неуютно. И от присутствия рядом Кеши мне тоже было неуютно. Но думать об этом было нельзя.
Запустила пальцы за петельку на джинсах. Дотронулась до пуговички. Кеша тут же проследил за моей рукой. Вскинул голову.
— Выглядит, как приглашение, — кривая, странная усмешка. В пару шагов он подошёл и крепко взял мою кисть. – Женщина не должна приглашать, Ника, — глядя в глаза. Это мужчина должен брать. Приглашают только шлюхи. Ты же не шлюха? – пальцами по щеке. – Верно, Вероника Прекрасная?
Его дыхание опаляло кожу. Я прикрыла глаза и, сама того не желая, представила на месте Кеши совсем другого мужчину. Его жилистые руки с ухоженными пальцами, его жёсткое лицо. И будто бы это его пальцы сейчас, пройдясь от плеча по спине, справились с застёжкой бюстгальтера. На секунду я даже почувствовала тепло внизу живота. И по телу будто прокатилась волна, но…
— Я бы не запал на шлюху, — ворвавшийся в сознание голос разрушил иллюзию.
Кеша навалился, прижал меня к раковине и, обхватив голову,
