Читаем без скачивания Школа Детективов - Жорж Байяр

Я тебе все расскажу по дороге, — сказал он. — Знаешь, все это мне страшно неприятно…

Антуан ушел в раздевалку и через десять минут вернулся, одетый в джинсы, черный свитер с высоким воротником и бело-синие кроссовки.

Пошли, старик. Ты меня заинтриговал своим загадочным видом…

Они вышли из гаража, и Робер, набрав побольше воздуха в грудь, начал:

Ладно, чего ходить вокруг да около. Мне надо с тобой посоветоваться… Завтра вечером я собираю нашу футбольную команду. И уверен, первый вопрос будет таким: может ли Люсьен и дальше играть за коллеж? Антуан наморщил лоб.

Играть за коллеж? Старик, ты меня удивляешь! А в чем можно упрекнуть беднягу? Если даже его отец в чем-то и виноват, то к сыну ведь это все равно не относится, и я не вижу причин… — Несколько секунд подождав ответа, он добавил: — Впрочем, в отношении тебя я спокоен. Ребята, конечно, пойдут за тобой, и твое мнение будет решающим. Так что нечего тут ломать голову!..

Вот именно! Это мне и неприятно… Дело в том, что я сам не знаю, что думать…

Антуан потер указательным пальцем нос, что свидетельствовало у него о величайшем напряжении мысли.

Ты меня удивляешь, Боб… Не могу понять, что с тобой приключилось, почему ты колеблешься!..

И тогда Робер решился. Он рассказал другу историю исчезновения из школьной лаборатории целого литра азотной кислоты и не скрыл своих догадок, для чего эта кислота могла понадобиться… Антуан опять долго тер нос; потом спросил:

Ты уже сообщил об этом учителю?

Пока нет…

Робер собирался было продолжить, но вдруг замолчал. Потом ткнул Антуана локтем; тот обернулся. Следом за ними шагал Нибаль. Они не заметили его и теперь задавались вопросом, какую часть разговора тот успел услышать. А неразлучный друг Бавера, смущенно хихикнув, нагнулся и сделал вид, что завязывает шнурок на ботинке.

Всюду вражеские уши, — сказал Антуан достаточно громко, чтобы Нибаль услышал его.

Тот покраснел.

Они двинулись дальше; Нибаль куда-то свернул. Теперь, когда его раскрыли, ему больше не было смысла идти за ними.

Так вот, возвращаясь к этой истории… Мне кажется, старик, ты правильно сделал, что ничего не сказал учителю!

Почему?

Все это — не более чем случайное совпадение.

Ты, конечно, можешь называть это совпадением…

Погоди, дай договорить. Уверяю тебя, полиция не смогла бы всего за две недели найти фальшивомонетчика, который изготовлял клише с помощью твоей кислоты… Кстати, если Дюмарбр действительно печатал фальшивые деньги, то вряд ли он сам еще и гравировал клише…

Но разве он не мог передать кислоту сообщнику?

Все равно клише были изготовлены гораздо раньше!

А что, если этот сообщник и донес на Дюмарбра?

Не получив доход от фальшивок?.. Слабо верится… Робер не выглядел убежденным на все сто процентов.

Аргументы Антуана, конечно, звучали заманчиво: ведь он так хотел верить в невиновность Люсьена. Но именно поэтому его продолжали терзать сомнения.

Но… — начал было он. Однако Антуан перебил его:

Вот что, Боб!.. Как говорит мой дед, каждый должен делать свое дело. Полиция свое дело знает, верно? А нам остается позаботиться о бедняге Лулу. Если тебя интересует мое мнение, ты должен держаться с ним так, будто ничего не случилось.

4

На следующее утро газета сообщила любителям сенсаций подробности происшедшего. Впрочем, подробностей оказалось не так уж много, и читатели сделали вывод, что, пока не будут обнаружены сообщники Дюмарбра, полиция не станет нарушать тайну следствия.

"Сотрудники полиции во главе с комиссаром Шартеном провели вчера обыск в типографии Дюмарбра. Результаты обыска: ручной печатный станок и запас специальной бумаги, пригодной для изготовления фальшивых купюр достоинством десять тысяч франков. Хотя Дюмарбр свою виновность полностью отрицал, вечером он был помещен в тюрьму Амьена. Следствие продолжается. Рекомендуем нашим читателям с особым вниманием относиться к десятитысячным банкнотам и по мере возможности проверять их подлинность в ближайшем отделении банка".

Перед тем как отправиться в коллеж, Робер успел наскоро пробежать статью. Кроме того, мать рассказала ему: она слышала, что маленькой Сюзанне Дюмарбр за два дня до ареста ее отца вернули десятитысячную купюру в одном из магазинов города.

Конечно, все это выглядит странно. Не понимаю, как мог отец дать фальшивую купюру собственной дочери… Ведь тем самым он сразу привлек к себе внимание. И еще: полиция, говорят, больше двух месяцев следила за районом, откуда, по-видимому, поступали фальшивые деньги…

Робер подскочил на стуле, услышав это.

Больше двух месяцев?! Точно, мама?

Да. Так сказал папа: ему удалось поговорить с начальником жандармерии. Так что в этом можно не сомне-. ваться.

Тогда здорово!.. Ты даже не представляешь, как это здорово, мама!

Мадам Манье улыбнулась; она привыкла к неожиданным вспышкам восторга у сына и спокойно ждала продолжения: Робер обязательно объяснит ей причину своей радости.

Если полиция ведет слежку уже два месяца, значит, Люсьен ни в чем не виноват!

О Господи!.. Виноват?.. Да в чем Люсьен-то может быть виноват?

Робер поведал ей историю исчезновения кислоты.

Н-да, — согласилась она, — действительно неприятное совпадение… Что ж, сделай отсюда вывод. Если верно, что истина иногда выглядит неправдоподобно, то верно и то, что очевидность тоже вполне может оказаться обманчивой. И вот лишнее этому подтверждение.

Однако Робер вдруг впал в задумчивость. Мадам Манье, заметив это, спросила встревоженно:

Тебя еще что-то беспокоит, мой милый?

Конечно, мама! Если кислоту украл не Лулу, то — кто?.. И зачем?

Мадам Манье, улыбаясь, покачала головой.

Да, конечно. Но… ты уверен, что ее украли?

Робер долго ломал голову, пытаясь найти какое-нибудь иное объяснение, но ничего придумать не мог… Впрочем, это было не так уж и важно: ведь Люсьен, как Робер все более убеждался, к пропаже был непричастен.

Ты себе не представляешь, мама, какое это для меня облегчение! Остальное все — ерунда. Он будет и дальше играть в нашей команде, это главное!

В это утро Лулу появился в коллеже. Он был бледен, губы его подергивались; он явно еще не пришел в себя после случившегося. На всякий случай Робер и Разэн решили проводить его через двор: не дай Бог, какой-нибудь недоумок вроде Бавера или Нибаля захочет показать, как относится к фальшивомонетчикам. От этих типов можно было ждать чего угодно. У Робера кулаки сжимались, когда он думал о лицемерии и наглости некоторых своих одноклассников, которые, собравшись кучками по три-четыре человека, угрюмо смотрели на несчастного Люсьена, бормоча под нос что-то невнятное, смысл чего однако было легко угадать.

Лулу молчал. Его лихорадочно блестящие глаза были устремлены вперед. Это было нелегкое испытание для его друзей, которые не знали, как отвлечь его от тяжелых мыслей, заставить хоть ненадолго забыть драму, разыгравшуюся у него дома. Утро прошло без особых происшествий.

Первым после обеда был урок французского. Едва он начался, в класс зашел привратник и что-то сказал учителю на ухо.

Люсьен Дюмарбр, к директору, — объявил смущенно учитель.

С вещами, — добавил привратник.

По классу прошелестел изумленный шепот. Все головы, как по команде, повернулись к Люсьену, который сидел ни жив ни мертв. Разэн, его сосед по парте, помог ему собрать вещи. Лулу ушел следом за привратником.

Робер был ошеломлен. Взгляд его случайно упал на Бавера и Нибаля. Два недруга Лулу переглядывались и посмеивались… Но Роберу показалось, что Нибалю не по себе.

"Интересно, зачем ему было вчера шпионить за нами? — спрашивал он себя. — Он явно был совсем рядом, когда я рассказывал Антуану о пропаже кислоты… Не хватает еще, чтобы я, пускай и нечаянно, оказался причиной сегодняшних неприятностей. Но если так, этот мерзавец Нибаль дорого мне заплатит… Очень дорого!"

Но спокойствия это ему не прибавило. Ситуация по-прежнему оставалась тяжелой.

В коллеж Лулу больше не вернулся. А на уроке истории пополз слух, что его выгнали из-за литра азотной кислоты, который пропал из лаборатории. Правда, другие с не меньшей уверенностью утверждали, что дело обстоит совсем не так: просто некоторые родители написали директору, что не желают, чтобы их дети учились вместе с сыном фальшивомонетчика, и если Люсьену Дюмарбру не укажут на дверь, они вынуждены будут забрать своих детей из коллежа. Конечно, это были всего лишь слухи, но комментировали их оживленно.

Робер был возмущен до глубины души.

Нет, это уж слишком!.. Что же выходит? Ну хорошо, предположим, отец Лулу что-то там совершил — но почему Лулу не может теперь ходить в коллеж?.. Значит, его учеба окончена? Ведь то же самое будет везде. Где гарантии, что в другой школе с ним не обойдутся точно так же?.. Получается, у него теперь нет иного пути, кроме как подделывать деньги!.. И все потому, что некоторые считают, будто он отвечает за своего отца.