Успешно или нет, интересоваться не буду. Не люблю сплетни. И, чтобы у теперь уже коллеги не оставалось на мой счет иллюзий, зло припечатала:
– Что-то я не заметила, что он видный.
У Тамары Сергеевны лицо так и вытянулось. Она удивленно хлопнула глазами. Не ожидала такой наглости от сотрудницы, что работает всего один час.
– И характер у него сложный. Мне по секрету в отделе кадров рассказали, – добила я и отвернулась, скептически разглядывая грязное окно.
Теперь она побежит пересказывать нашему общему начальнику мои слова. Еще и приукрасит. Как представила, как Василий Михайлович побагровеет от злости, сразу на душе стало радостно. Так тебе и надо, гад. Уволить – не уволит. Послать – не пошлет. Жизнь, конечно, подпортит, так после вчерашнего он бы ее в любом случае портить стал. А так – может, перестанет голодными глазами в вырез блузки заглядывать. Бабник!
– Тамара Сергеевна, а в этом кабинете давно убирались? – поинтересовалась я.
– Вчера.
– Тогда может стоит вызвать уборщицу, чтобы она прибралась еще раз, под моим чутким руководством? Гляньте, сколько пыли. У меня легкие слабые с детства.
Секретарша на мгновение зависла с широко распахнутыми глазами и выдала:
– На больничном она. Неделю как.
Ах ты, змея подколодная! Врет и не краснеет.
– А вчера она выходила по доброте душевной?
– Э-э-э, да, – поняла, что прокололась тетка, но решила не сдаваться.
Я же нервно бросила сумочку на стул. Взяла выданные ключи от кабинета и, пыхтя от злости как паровоз, весело сказала:
– Отлично! А теперь ведите в бухгалтерию. Нужно срочно узнать оклад уборщицы.
Вытолкала из кабинета опешившую Тамару Сергеевну, захлопнула дверь, повернула ключ в замке и улыбнулась самой кровожадной улыбочкой.
– З-з-зачем вам оклад уборщицы? – слегка заикаясь, спросила женщина.
– Как зачем? Премию ей выпишем за самоотверженность. Человек на больничном и такие жертвы, как выход на работу, должны поощряться. Заниматься формированием фонда оплаты труда – это теперь моя непосредственная обязанность, а к обязанностям я отношусь очень ответственно, – продолжая улыбаться, сообщала ей я, с удовольствием глядя, как бледнеет лицо собеседницы.
Секретарша решила промолчать от греха подальше и засеменила впереди по коридору в сторону бухгалтерии.
В бухгалтерии, в отличие от моего нового кабинета, была чистота и порядок. Даже плошки на подоконниках стояли. Какой же женский коллектив без цветов и кактусов. Бухгалтеров было всего пятеро. Четыре женщины предпенсионного возраста, что меня уже и не удивило, и кудрявая девушка чуть старше меня. Оказалось, что именно она и есть главный бухгалтер. Звали ее Елена Стрельцова. Секретарша чинно называла ее не иначе как Елена Васильевна. На мой удивленный взгляд главбух рассмеялась и заговорщическим шепотом сказала:
– Меня тоже прислали с городского офиса. Всего несколько месяцев назад. Я так рада, что теперь я не одна тут моложе пятидесяти.
Я улыбнулась в ответ, разглядывая ее. Елена Васильевна была высокого роста. Не худая, но и не толстая. Про таких, как она, говорят «кровь с молоком». Сбитая, с круглыми бедрами, большой грудью, румяная и жизнерадостная.
– А давай чай пить? – весело предложила она, – Расскажешь, как тебя занесло в наш колхоз.
– Давай…те, – неуверенно ответила я.
Главбух строго посмотрела и укоризненно покачала головой.
– Не вздумай выкать. Просто Лена. Мне вон тех, – кивок в сторону старушенций, – хватает. Сама рядом с ними чувствую себя музейным экспонатом.
Невольно хихикнула и подумала, что с ней мы сработаемся. Елена Васильевна тем временем деловито налила из бутылки воды в чайник. Порылась в ящике стола и выудила коробку конфет, закрыла дверь своего кабинета и стала заваривать чай.
– А это удобно – до обеда еще далеко?
– В моей бухгалтерии я сама себе хозяйка, – отмахнулась Лена, – Наша баклажаниха, может наябедничать, но ты не боись. Начальство хоть и строгое, но не до полного абсурда. Кстати, а ты с Васей уже познакомилась?
Она налила чай и с наслаждением открыла конфету. Я проделала то же самое, откусила и зажмурилась от удовольствия. Как раз то, что нужно для поднятия боевого духа. А то, как вспомню свое новое место обитания на весь световой день, так выть охота.
– Это ты про Василия Михайловича что ли? – переспросила я.
– Угу. Ты не обращай внимания. Я его уже лет десять знаю.
– Тогда познакомилась, – сказала и скривилась.
Главбух хмыкнула и развернула еще конфету.
– Не понравился, значит. Вот и мне не нравится. Дай руку! – приказала она.
На автомате протянула руку. Елена Васильевна ее шутливо пожала.
– Уважаю. Надоело, знаешь ли, что девицы из его кабинета влюбленные выходят. Дуры! – констатировала она диагноз. – А твое место – так вообще, что ни экономист, то любовница.
Я фыркнула от досады. Что такое не везет и как с этим бороться?! Теперь, чтобы разбить этот стереотип «экономист-любовница» в глазах всего коллектива, потребуется долго и упорно трудиться на благо отечества. В общем, от чего ушла с прошлой работы к тому и вернулась.
– Да, тяжело тебе придется. У Васька сложный характер. Взрывной он мужик, но отходчивый. Сработаешься с ним, в коллективе приживешься. Тут ему все от тракториста до бухгалтера в рот заглядывают.
– А как ты с ним так сработалась? – любопытно поинтересовалась я.
Лена самодовольно улыбнулась:
– Так я родственница.
– Его?! – в священном ужасе выдохнула я.
– Упаси меня быть Васьковой родственницей, – возмутилась Елена Васильевна, – Я племяшка собственника компании «Статус», а папенька мой – директор строительного направления по области.
– Собственник – это тот, который немец?
– Собственник – это Ян Петерман и мой дражайший дядюшка в одном лице, – терпеливо отвечала Лена со снисходительной улыбкой.
Твою ж дивизию! Это я тут фамильярничаю с родственницей самого главного начальника?! Так она сама разрешила.
Постаралась по-новому взглянуть на Елену Васильевну, отбросив образ добродушной девушки-доярки, что постоянно мелькал в ассоциациях. Сразу заметила расчетливый и заинтересованный блеск глаз, вежливую, но не радостную улыбку и дорогие, ну просто очень дорогие украшения. Сначала подумала – бижутерия, а теперь, приглядевшись, поняла – золото и бриллианты. Теперь стало ясно, почему ее бухгалтерия – это почти государство в государстве. У Елены тут полномочия почти как у директора. Приставили приглядывать за Василием Михайловичем с финансовой точки зрения.
Вот блин! Это попадос! Поскольку моя профессия подразумевала работу со статистическими данными с производственной точки зрения, в отличие от Елены Васильевны я не смогла обособиться или примкнуть к одному из государств. А значит, велика вероятность оказаться между двух огней.
– Понятно, – вяло отозвалась я и в три больших глотка допила чай.
Так! Хватит тут беседы разводить. Пора приступать к работе. Где тут метла и тряпка?
Быстро распрощалась с главбухом и ее предпенсионным «цветником». Бухгалтерши ничуть не обидевшись продолжили громко обсуждать очередную серию «Давай поженимся». Не до меня им, когда тут судьбы человеческие на их глазах свершаются!
Я вернулась в свой кабинет полная энтузиазма, засучила рукава и принялась разгребать завал на столе.
Глава 2
Вечером того же дня, слегка пошатываясь на каблуках от
