Читаем без скачивания Жизнь мальчишки. Том 1. - Роберт МакКаммон

— Мне хотелось бы самому испытать все разнообразные занятия в мире, — сказал я. — Я хотел бы жить на этом свете миллионы раз…

— Да, — и отец сделал один из своих глубокомысленных кивков. — Это был бы замечательнейший образчик волшебства, не так ли? — заметил он. — Ага, вот наша первая остановка. В этом доме наверняка были дети, потому что они заказали две кварты жидкого шоколада вместе с двумя квартами обычного молока. Потом мы снова двинулись в путь, проезжая по тихим улицам, на которых не было слышно ни звука, не считая шума ветра и лая ранних собак, а затем остановились на Шэнтак-стрит, чтобы вручить пахту и домашний сыр кому-то, кто наверняка любил кислятину. Мы оставили сверкающие каплями воды бутылки на порогах большинства домов на Бивард-лейн, и пока отец быстро работал, я проверял путевой лист и отмечал пункты наших следующих остановок, сидя в холодной задней части грузовика. Мы были действительно слаженной командой. Отец сказал, что у него осталось еще несколько покупателей на южной окраине, недалеко от озера Саксон, а потом мы должны будем возвратиться обратно в этот район, чтобы завершить всю работу, пока школьный звонок не призовет меня на учебу. Он повел машину мимо парка развлечений и выехал за пределы Зефира. По обеим сторонам дороги возникли лесные чащи. Время приближалось к шести утра. На востоке, над холмами, поросшими сосновыми деревьями и кудзу, небо начинало светлеть. Ветер пробивал себе путь сквозь плотно сомкнувшиеся ряды деревьев, словно кулак задиры. Мы миновали машину, следовавшую на север, и ее водитель мигнул нам фарами, а отец помахал ему рукой:

— Марти Баркли развозит газеты, — объяснил он мне. Я подумал о том особом мире, который начинал свои дела и свою работу до восхода солнца, и о том, что люди, которые сейчас только начинали просыпаться, вовсе не являлись частью этого своеобразного мира. Мы свернули на Десятую трассу и поехали по грязной дороге, оставляя у маленьких домиков, которые гнездились в лесу, молоко, пахту и картофельный салат, а потом вновь двинулись на юг, в сторону озера.

— Колледж, — проговорил отец. — Тебе следует поступить в колледж, мне кажется.

— Вполне может быть, — ответил я, но это прозвучало так, словно сам я к этому никакого отношения не имел — по крайней мере, сейчас. Все, что мне было тогда известно о колледжах, заключалось в знании состава футбольных команд Оберна и Алабамы, кто из них где учился, и того факта, что некоторые люди в колледжах хвалили Бира Брайанта, а другие поклонялись Шагу Джордану. Тогда мне казалось, что выбор колледжа в большей степени зависел от того, у какого тренера ты хотел быть, какого тренера ты считал лучшим из лучших.

— Но надо бы побольше хороших оценок, чтобы попасть в колледж, — сказал отец. — Надо заняться твоими уроками…

— А чтобы стать следователем тоже необходимо ходить в колледж?

— Думаю, что тоже надо. И вообще для любой работы, если хочешь стать настоящими профессионалом. Если бы я поступил в колледж, то наверняка смог бы стать таким парнем, который строит дом на пустом месте. Никогда не знаешь, что тебя ждет впереди, и это истинная… Правда, хотел он сказать, но так и не договорил, потому что мы как раз огибали покрытый лесом изгиб дороги, когда из чащи прямо перед нами выскочил коричневатого цвета автомобиль, и отец взвизгнул, точно его укусил шершень, и резко вдавил педаль тормоза. Коричневый автомобиль проехал мимо, когда отец вывернул руль влево, и я увидел, что машина съехала с Десятой трассы и покатилась вниз по насыпи справа от меня. Ее огни не были включены, но за рулем кто-то сидел. Шины машины подмяли мелкий кустарник подлеска, а потом она перемахнула через маленький красноватый бордюр и полетела вниз, в темноту. Раздался всплеск, и я понял, что машина свалилась прямо в озеро Саксон.

— Он упал в воду, — заорал я, и отец тут же остановил молочный фургон, поставил его на ручной тормоз и спрыгнул прямо в придорожную траву. Когда я выбрался из кабины, отец уже со всех ног бежал к озеру. Ветер стонал и кружился вокруг нас, и отец остановился как раз на том уступе, с которого упала машина. В слабом розоватом свете мы смогли разглядеть плавающий на воде автомобиль, огромные пузыри лопались вокруг его багажника, который постепенно погружался в воду.

— Эй-эй, — закричал отец, рупором сложив руки вокруг рта. — Вылезай оттуда, быстрее! — Всем было известно, что Саксон — очень глубокое озеро, по своей глубине оно было сравнимо с первородным грехом, и когда автомобиль погрузится на черное как смоль дно, он навсегда останется там, предоставленный своей собственной судьбе.

— Эй, выбирайся оттуда! — опять закричал отец, но вновь ему никто не отозвался. — Думаю, он, скорее всего, окоченел в ледяной воде, — сказал он мне, скидывая ботинки. Автомобиль стал поворачиваться к нам своим салоном, а потом раздался ужасный ревущий звук, который, вероятно, издала вода, ворвавшаяся с силой внутрь салона машины. Отец сказал мне:

— Стой здесь, но лучше отойди чуть назад. Я повиновался, и он прыгнул в озеро. Он всегда был отличным пловцом. В несколько мощных гребков он добрался до машины, а потом увидел, что окно кабины водителя открыто. Он чувствовал, как засасывает его вода, бешено крутившаяся вокруг его конечностей, потихоньку утаскивая машину в бездонную глубину.

— Вылезай! — завопил отец диким голосом, однако водитель продолжал спокойно сидеть на своем месте. Отец зацепился за дверь, просунул руку внутрь и схватил водителя за плечо. Это был мужчина, рубашки на нем не было. Тело его было бледным и холодным, и отец неожиданно почувствовал, как по его собственной коже прошли мурашки. Голова мужчины откинулась назад, его рот был широко открыт. У него были светлые коротко стриженные волосы, под глазами виднелись два здоровенных кровоподтека, лицо было изуродовано зверскими ударами до неузнаваемости. Вокруг его шеи была затянута медная струна, она была затянута так туго, что впилась в кожу и разрезала ее на горле до мяса.

— О Боже, — прошептал отец, забултыхавшись в воде. Автомобиль наклонился и зашипел. Голова водителя опять бессильно повалилась на грудь, как во время молитвы. Вода поднялась уже до уровня его голых колен. Потом отец сообразил, что водитель сидел совсем без одежды, в чем мать родила. Что-то блестело на рулевом колесе, и он заметил наручники, которыми запястья мужчины были прикованы прямо к внутреннему ободку руля. Мой отец прожил на свете уже тридцать четыре года. Он и раньше видел мертвецов. Его приятель Ходж Климсон утонул в реке Текумсе, когда им обоим было по пятнадцать лет, и его тело обнаружили лишь спустя три дня, покрытое и пропитавшееся зеленой илистой грязью, напоминая при этом древнюю мумию. Он видел то, что осталось от Уолтера и Дженни Трейнор после ужасного лобового столкновения, произошедшего шесть лет назад, когда “Бьюик” Уолтера столкнулся с огромным грузовиком, перевозившим питательные пилюли для детей. Он видел темную блестящую массу, в которую превратилось тело Малютки, Стива Колея, после того как пожарные потушили почерневший тягач, известный под названием “Полуночная Мона”. Он неоднократно уже видел страшный оскал смерти, однако в этом случае все было несколько иначе. Лицо этого человека носило признаки насильственной смерти, убийства. Автомобиль погружался в глубину. Когда капот его ушел под воду, задняя часть оказалась задранной над водой. Прикованное к рулю тело снова дернулось, и отец увидел что-то на плече трупа. Голубоватое пятно, ставшее уже почти бледным. Нет, это был не синяк, это была татуировка. Череп с крыльями, которые уносили его прочь от сооружения из костей. Раздался еще более ужасающий звук выходящего воздуха, когда очередные массы воды устремились в машину. Озеру нельзя было отказать в игрушке, которую оно требовало, чтобы упрятать в потайной ящик. Когда автомобиль начал скользить в водную темень, невидимый водоворот схватил ноги отца, чтобы утащить и его на дно. Стоя на красном утесе, я увидел, как его голова исчезла под водой, и закричал: