Офицер высунулся из башни. Он видел лишь темный силуэт головы собеседника.
- Ты не знаешь, что с тем капитаном?
- С тем, которого обожгло?
- Да. Он жив?
- Кажется, жив. Точно не знаю. Я торопился очень. А что здесь творится? Я ведь даже не знаю точно, в чем моя задача. Я получил приказ в пять часов - прямо из дома вытащили! Собирался как раз уезжать...
- Вылезай-ка, сынок, сюда ко мне.
Командир танка легко соскочил с башни на лобовую броню и ловко спрыгнул на землю. Его ботинки скользнули по мокрой хрустящей траве. Майор предложил ему сигарету, сунув открытую пачку прямо в ладонь. Они закурили. Огоньки сигарет мерцали в темноте.
- Наши мудрецы сидят там с трех часов. Первая партия прилетела на вертолетах, в пять часов примчались эксперты из академии, самые сливки; где светит вон тот крайний прожектор, стоит с полдюжины вертолетов, даже легкие транспортеры перебросили по воздуху, так им было невтерпеж. "Операция стеклянная гора" - во как!
- А что на самом деле с этим шаром?
- Ты что, радио не слушал?
- Нет. Я слышал только, что говорят люди, - всякую ерунду, будто тарелка приземлилась, марсиане, какие-то похитители детей, едят их живыми - черт его знает, еще что!
- Ну и ну, - буркнул майор, и огонек сигареты осветил его лицо, широкое, отливающее металлом, будто покрытое ртутью. - Я там был, знаешь?
- Там? - спросил командир танка, всматриваясь в дальний холм, где полукругом расположились прожекторы. В перекрещивающихся снопах света передвигались гигантские тени людей.
- Да, там. Действительно, упало с неба, а что - неизвестно. Вроде бы из стекла, но прикасаться к нему нельзя. Тот капитан - как там его прикоснулся.
- Ну, а что с ним случилось?
- Точно неизвестно. Врачи говорили всяк свое; а когда все вместе собрались, то, конечно, согласовали - они всегда согласуют. Сотрясение, ожог, шок.
- Электричество?
- Говорю тебе, ничего не известно, сынок. Сидят там, разглядывают слышишь, как полевые генераторы для них крутятся?
- И что?
- И ничего. Шар - не шар, тверже, чем скала, да что там - тверже алмаза, по-всякому к нему подступали - ни сдвинуть, ни просверлить, а в середине - парень с девушкой.
- Что вы говорите! Так это правда? Как же это? И живы?
- Ну, что ты - это слепки, похожие на гипсовые, что-то вроде мумий. Ты видел мумии?
- По телевизору.
- Так вот, это похоже. В середине, в шаре, белые как кость. Но это не тела - не люди...
- Как не люди? Господин майор, по правде говоря, я ничего не понимаю.
- Эх, сынок, сынок, думаешь, кто-нибудь понимает? Блеснуло, загремело, что-то упало в полдень, воронка - как от двухтонной бомбы, из середины вылез какой-то пузырь с твою коробку. В нескольких шагах от места, где он упал, лежал парень с девушкой, местные, - сам понимаешь, лето, амуры. Уложило на месте.
- Чем?
- Мудрецы наши не знают чем. Одни говорят - взрывной волной, другие что умерли от жара. Наверное, было тут чертовски жарко, когда эта штука упала. Понимаешь, как от снаряда. Обжарило их, скрючило, вероятно, не успели даже испугаться...
- Но вы говорили, что они в этом... в этом шаре?
- Не они. Их изображения. Как бы слепки. Правда, не совсем точные. Я рассматривал со всех сторон. Там и часть куста, под которым они лежали...
- Где?
- В этом шаре.
- Господин майор, и... что все это означает?
Майор затянулся последний раз, бросил окурок, который описал геометрически правильную огненную параболу и погас.
- Неизвестно. Успокойся, сынок, не только я или ты ничего не знаем. Профессора, ученые, президент оказались такими же умными, как и мы. Фотографировали, измеряли, искали, с самолетов что-то сбрасывали каждые несколько минут - прямо-таки вся их лаборатория спустилась на парашютах! Репортеров, всяких важных персон, каких-то дотошных типов - толпы. Посты видел?
- Да. Действительно, контролируют, с десяток встретил их только на одном этом шоссе.
- Просто не понимаю, зачем эта горячка. С телецентра в пять часов на собственных самолетах прилетели, сесть им не разрешили, так они с воздуха щелкали и транслировали, как могли.
- И что, в самом деле я должен буду стрелять... по этой штуке?
- Правду говоря, и это еще неизвестно. Разве ты не знаешь ученых? Трясутся над ней. Был скандал! К счастью, не ученые у нас командуют. Они добились отсрочки еще на четыре часа. Но это уж все. Им хотелось еще четыре недели!
- А этот... этот шар что-нибудь делает?
- А что он должен делать? Ничего не делает. До вечера немного дымился, теперь уже перестал. Утверждают, что совершенно остыл, но прикасаться все равно нельзя. Привозили всяких зверей, даже обезьян, и ставили опыты. Как только прикоснется, сразу - фьють и конец.
- Господин лейтенант! Донесение! - раздался откуда-то сверху голос.
Командир танка подскочил к башне, из люка высунулся танкист в шлеме. Над его головой спокойно мигали звезды.
Лейтенант при свете фонаря с трудом читал каракули на листке, вырванном из блокнота.
- Господин майор - уже! - с волнением в голосе воскликнул он.
- Что, едешь громить?
- Так точно.
Танкист вскарабкался на башню. Через минуту мотор загудел, танк развернулся на месте и двинулся в направлении холма.
Майор, заложив пальцы за ремень, смотрел ему вслед. В отдалении, в осветленном квадрате, что-то происходило. Мелькали быстрее, чем раньше, тени, слышался тонкий, пискливый гул, в воздухе клубами поднимался откуда-то дым, мигали фонари, а в самом центре этого муравейника сияла, вбирая в себя прожекторные лучи, сверкающая голубоватая капля. По мере удаления шум двигателя становился все тише, неожиданно мотор взревел начался подъем, - темное пятно, опережаемое двумя полосами света от фар, начало взбираться по склону. Снопы света, падающие с вершин холмов, дрогнули и стали медленно один за другим удаляться в разные стороны от груши, и только два луча с противоположных концов поля скрещивались на ней. Майор машинально стал считать про себя. Окружавшая его темнота была наполнена звуками человеческих голосов, он слышал шум моторов вездеходов, едущих в направлении шоссе, люди с большими фонарями шли по траве, раздвигая ее руками, капли росы блестели на стеклах, вдалеке кто-то кричал что-то непонятное, крик повторялся без устали через равные промежутки времени; за холмом на больших оборотах выли динамо-машины, и вдруг все эти звуки покрыл приглушенный грохот.
Майор напряг зрение, но ничего не увидел. Грохот повторялся ритмично, каждые несколько секунд, - между одним и другим ударом майор успел сосчитать до десяти. Напрасно он старался увидеть вспышки выстрела. "Видимо, стоит за гребнем", - подумал он о танке. Потом послышался скрежет металла. В последнее мгновение майор отскочил в сторону, на него двигался тягач, тащивший высокое, неуклюжее, облепленное со всех сторон людьми сооружение, покачивавшееся на фоне звездного неба. Когда все это проезжало мимо майора, в глаза ему ударил отблеск огней, отраженный от линзы двухметрового прожектора. Невидимый танк продолжал стрелять. Скрежет за спиной майора прекратился, теперь был слышен размеренный приглушенный топот множества ног. Мимо проходили нескончаемой вереницей люди, мелькали лучи карманных фонариков; вдруг от конца колонны к месту, где стоял майор, набежала волна неясных голосов, она надвигалась все ближе и ближе, люди что-то кричали друг другу, водители вездеходов, обгонявших колонну, перекликались друг с другом, волна звуков обрушилась на майора и покатилась дальше к шоссе, а он все еще ничего не знал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
