из рода Векран. Тебя обучали танцам, — отрезал он, бесцеремонно вытягивая меня из-за стола. — Не позорь меня отказом.
Его ладонь легла мне на талию — горячая, собственническая. Он притянул меня к себе так резко, что я впечаталась в его грудь. Меня окутало запахом мускуса, металла и чего-то неуловимого, волнующего. Запахом мужчины, воина, зверя.
Мы закружились. Мир превратился в смазанное пятно красок. Он вел уверенно, властно, подчиняя каждое движение своему ритму. Мое новое тело, к моему ужасу, слушалось его беспрекословно. Ноги сами находили нужные шаги, спина прогибалась под его рукой.
— Ты дрожишь, — заметил он, наклоняясь ко мне так низко, что его губы оказались в опасной близости от моих.
— Мне холодно, — ответила дрогнувшим голосом.
— Лжешь, — самодовольно усмехнулся он, и от этой усмешки у меня внутри все перевернулось. Не от страха. От чего-то другого, темного и сладкого, что проснулось в глубине живота. — Ты боишься меня, Тесса.
— А не должна? — я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Как насчет других жен? Почему они погибли?
Его лицо окаменело. Веселье исчезло из глаз, сменившись мрачной яростью.
— Слушай меня внимательно, — его голос стал тихим, но от этого еще более пугающим. Он сжал мою талию так, что мне стало больно дышать. — Я не убивал своих жен. Но и не смог их спасти. Если хочешь выжить — держись рядом со мной. Не доверяй никому. Особенно тем, кто улыбается тебе в лицо.
— Даже вашей матери? — прошептала я.
Ридгар не ответил. Он резко развернул меня в пируэте, и я увидела Агнетту. Она сидела на своем месте, прямая, как жердь, и наблюдала за нами.
Музыка оборвалась. Ридгар замер, тяжело дыша, и я почувствовала, как колотится его сердце под бархатом камзола. Или это было мое сердце? Мы стояли слишком близко. Слишком интимно. Между нами искрило напряжение такой силы, что, казалось, воздух вот-вот воспламенится.
— Пора, — хрипло произнес он, не отпуская меня.
— Куда? — пискнула я, хотя прекрасно знала ответ.
— На брачное ложе, дорогая жена.
Меня обдало жаром, а потом ледяным холодом. Нет. Только не это. Я не готова. Я не могу лечь в постель с незнакомцем, даже если этот незнакомец — мой муж, и он чертовски красив.
Это мое тело! Пусть и чужое, но сейчас оно мое!
Гости одобрительно загудели, засвистели. Кто-то начал бить кубками по столу, скандируя: «Наследника! Наследника!».
Ридгар подхватил меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Я охнула, инстинктивно обхватив его за шею.
— Пустите! Я сама могу идти!
— Традиция, — коротко бросил он и зашагал к двери.
Глава 6
Путь по коридорам замка показался мне восхождением на эшафот. Каменные стены давили, тени от факелов плясали зловещий танец, а каждый шаг барона приближал неизбежное. Я лихорадочно соображала.
Что делать? Симулировать обморок? Уже было. Истерика? Он просто свяжет меня. Сказать правду, что я не Тесса? Тогда точно сожгут как ведьму.
Мы вошли в покои. Огромная комната, утопающая в роскоши. Ковры, гобелены, камин, в котором ревело пламя. И кровать. Гигантское ложе под балдахином, застеленное белоснежными простынями.
Ридгар опустил меня на ноги посреди комнаты.
— У тебя есть полчаса, — сказал он, направляясь к смежной двери. — Приведи себя в порядок. Служанки помогут.
Он вышел, и в спальню тут же юркнули две девушки. Одна — молоденькая, испуганная, с большими глазами. Вторая — пожилая, с поджатыми губами, явно из свиты Ильзы.
— Повернитесь, миледи, — буркнула старшая, дергая шнуровку на моем платье.
Они раздевали меня быстро, деловито, словно ощипывали курицу перед супом. Тяжелое платье упало на пол, за ним нижние юбки, корсет. Я осталась в одной тонкой сорочке, чувствуя себя голой и беззащитной.
— Достаточно! Уходите! — приказала я, обхватив себя руками за плечи.
— Но мы должны расчесать волосы и… — начала было старшая.
— Вон! — рявкнула, вкладывая в этот крик все свое напряжение.
Они исчезли, и я осталась одна. Тишина давила на уши. Я метнулась к окну — пропасть и море внизу. Без вариантов.
Дверь? Заперта снаружи, я слышала щелчок, когда выходили служанки. Взгляд заметался по комнате в поисках хоть чего-то, что могло бы послужить оружием или защитой.
Ваза? Тяжелая. Кочерга у камина? Слишком агрессивно, он просто отберет. Я посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с огромными испуганными глазами, в полупрозрачной сорочке, сквозь которую просвечивало голое тело.
Взгляд упал на плечо. Повязка, которую наложили перед пиром, слегка пропиталась кровью. Рана ныла. И тут меня осенило.
Болезнь. Немощь. Мужчины, особенно такие, как он, не любят возиться с больными и страдающими женщинами. Им нужна страсть или покорность, а не стоны от боли и запах лекарств. Я должна стать самой непривлекательной, самой проблемной женой в мире.
Дверная ручка медленно повернулась.
Сердце ударилось о ребра и замерло. В проеме появился Ридгар. Он снял камзол, оставшись в расстегнутой белой рубашке и штанах. Волосы распущены, влажные после умывания. Он выглядел… хищно. И невероятно притягательно. Опасная, грубая мужская красота, от которой подгибались колени.
Он запер дверь на засов и медленно двинулся ко мне.
— Ты готова? — его голос был хриплым, взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на изгибах, скрытых лишь тонким батистом.
Я попятилась, пока не уперлась бедрами в край стола. В голове билась только одна мысль: «Думай, Тесса! Думай быстрее, иначе через пять минут ты станешь его женой по-настоящему».
— Ридгар, постой… — начала я, голос предательски дрогнул. — Нам нужно поговорить.
— Разговоры были в храме, — он подошел вплотную, загоняя меня в ловушку. Его руки легли на столешницу по обе стороны от меня, отрезая пути к отступлению. Он навис надо мной, подавляя своей мощью. — Сейчас время для другого.
Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи, там, где билась жилка. Горячо. Влажно. Мое тело предательски отозвалось сладкой дрожью, и я мысленно прокляла чертову физиологию.
Я не хочу его! Я его боюсь! Но почему тогда мне так хочется запрокинуть голову и позволить ему продолжить?
Нет! Соберись, тряпка!
— Ай! — вскрикнула я, дернувшись, будто от острой боли. — Плечо! Мое плечо!
Ридгар замер. Медленно отстранился, хмурясь.
— Что с плечом?
— Болит, — я схватилась за рану, стараясь выглядеть максимально жалко. — Там… Кажется, снова
