Читаем без скачивания PиRолиз - Алексей Лисниченко

Михаил спал в строительном вагончике, рядом с еще недавно обитаемом зданием школы. Теперь школа напоминала дворец Саддама Хусейна после визита американцев. Рабочие ударными темпами за 3 месяца разобрали полы, выставили рамы и стекла, соскоблили старую штукатурку, и тут закончилось финансирование.

Основная бригада распродала остатки стройматериалов и разбежалась по домам в ожидании денег, а Михаил остался. Записанный как плотник, он по сути дела выполнял обязанности сторожа. Охранять было почти нечего, поэтому 90 % рабочего времени он спал или плел кольчугу (как-никак член клуба исторического фехтования).

– Have a nice day? – на ломанном английском сказал я.

– What do you want, mothefucker? – послышался сонный голос из вагончика. На этом словарный запас английских слов закончился.

– Сам ты факир, я к тебе как к молодому демократу, надежде России, а ему из вагона западло выйти.

– А, Алекс, извини, не признал. Заходи, чаю выпьем. Я вчера провод со школы перекинул, теперь у меня тут халявное электричество.

За чашкой чая я объяснил, что требуется от «Молодых демократов», не углубляясь в политику и идеологию.

– Я не знаю. Понимаешь, после проигрыша и потери контроля над МП они практически развалились. А тот разгромный телерепортаж, который снял Павел после семейной ссоры с нашим руководителем вообще, подбил под коленки. Всем школьникам, которые у нас в активе были, ну там листовки клеили, подписи за мир во всем мире собирали, родители запретили демократами быть. Самое обидное – сколько раз вместе с нами пьянствовал, а потом такую гадость устроил, все-таки журналисты – это первая древнейшая профессия. Андрюшенька с горя в Москву уехал, говорят, сейчас с одним из замов Чубайса путается, тот ему даже кольцо с бриллиантом подарил, он не пропадет. Финансирование по грантам больше не поступает, его Андрей пробивал, из офиса нас выселили.

– Фигня война, главное маневры. Этого же никто не знает. Ты лучше скажи, сколько человек осталось, и есть ли у вас печать для документов?

– Человек пять, а печать у Нины, она сейчас преподавателем в гуманитарном работает. Я ей позвоню. А что должно быть в протоколе?

– Ну, как обычно. Выступил Иванов и предложил поддержать на выборах по такому-то округу Вороновича, голосовали, «за» единогласно.

– Ладно, я пошел звонить Нине, если все срастется, появлюсь.

Вечером Михаил зашел ко мне домой.

– Держи, извини, что в таком виде просто я забыл, кого надо поддерживать, как правильно его зовут Воронов, Воронцов, – сказал он и подал мне пустой форменный бланк «Демократов» с печатью, скрепкой была приколота записка «Напишите, что в собрании участвовало 51 человек у нас столько по спискам. Протокол составите сами, печать, подпись секретаря и председателя на бланке имеется».

Отлично. Вы получили 200 очков опыта и совершили level up. Поблагодарив Михаила, я вручил ему три сотни из своего задатка.

Интересно, они мне так доверяют, что вручают пустой бланк или им просто все равно, кого поддерживать. Если учесть что денег Михаилу заранее не обещал, следовательно, этот тип молодых политиков можно охарактеризовать, как добродушных пофигистов.

Теперь осталось еще 2 организации и норму, поставленную Вильичем, я выполнил. Со второй организацией проблема не стояла: как раз недавно, воодушевившись опытом «Молодых Демократов» я с друзьями зарегистрировал организацию «Патриоты Севера». В надежде получить сразу кучу грантов от западных фондов, мы устремились писать проекты и рассылать их по найденным в интернете адресам спонсоров. Тут я первый раз убедился, что маркетинг – это не пустые слова, а создатели брэндов не зря жуют свой хлеб. Слово «патриоты» в названии действовало на заморских деньгодавателей как фумитокс на комаров.

Кто-то отпадал сразу, самые стойкие сначала интересовались, не носит ли наша деятельность деструктивный националистический характер, а затем, получив самые горячие заверения, что мы мягкие и пушистые и ратуем за возрождение Русского Севера, все равно отказывали. Поэтому мы с чистой совестью могли считать себя стопроцентными общественниками и бессребренниками, так как на балансе организации числилось 5 шариковых ручек, 3 карандаша и круглая печать. Быстро обзвонив своих соратников, я заручился их поддержкой, написал протокол, поставил печать и подделал подпись секретаря.

Теперь остается третья организация. Недавно при непосредственной помощи «Патриотов Севера» прошли выборы в студенческий профсоюз технического ВУЗа.

Для справки, в Гордореченске 2 государственных ВУЗа, технический, где я учусь на морского эколога и гуманитарный. Основное направление моего института это подготовка сборщиков подводных табуреток с отделяющимися ножками, морские экологи – это так веяние времени, новая специальность. Военным судостроительным заводам понадобились специалисты для составления отмазок за случайно пролитое ядерное топливо или очередную взорванную в неположенном месте баллистическую ракету. Когда до заводов начинали докапываться государственные природоохранные структуры, в качестве щита выставлялись штатные экологи. Которые, с пеной у рта, начинали доказывать, что в этом инциденте предприятие в принципе не виновато, а если и виновато, то малые дозы радиации даже полезны для населения. Дохлые тюлени на берегу? Это они от бескормицы мрут, видимо поголовье вывелось слишком большое, отстреливать надо. Врачи областного центра посмеивались над такой работой и продолжали защищать диссертации о влиянии окружающей среды на «динамику патологий детского развития гордореченцев».

В наш ВУЗ шли преподавать все заводские пенсионеры, уровень общения между студентом и преподавателем иногда напоминал мастера и рабочего из анекдота про трубу. Когда кончался словарный запас в ход шел самый доходчивый в мире «условно русский язык». Основные специальности на которые готовились студенты были сварщики, сборщики судов, электромеханики и другие судоремонтные профессии. Всех поступивших автоматический переводили на вечернее отделение и заставляли днем работать на заводе, объясняя, что в этом случае завод будет платить за их учебу. Специальность морского эколога меня мало привлекала, но она являлась одной из немногих дневных специальностей, и не надо отбывать заводскую повинность за мизерную зарплату. Помимо всего в институте также обучали экономистов, юристов и спортсменов, но все это было только за деньги.

После 91 года администрация тихо и спокойно, сославшись на финансовые трудности, сократила должность профсоюзного работника. Почти десять лет наш институт был без профсоюза, но теперь появилось «Поколение Х» (да не хэ, а икс).

Начитавшись интернетовских проспектов о том как хорошо в московских и питерских ВУЗах, где никто не может выгнать тебя без согласия профсоюза, профработник честно и справедливо распределяют путевки на летний отдых, а чрезвычайном случае можно рассчитывать на материальную помощь (не напоминает буклет «Свидетелей Иеговых»? А нам тогда так не показалось).

Идея создания профсоюзного рая плотно укоренилась в наших головах. Так как я был сыном преподавателя, резонно предположить, что мне становиться председателем как-то неудобно (все равно придется конфликтовать с администрацией, еще на отце отыграются).

Председателем решил стать Сергей, один из сборщиков табуреток имевший зуб на администрацию, он заручился поддержкой профлидеров завода. Проталкивали его сравнительно легко, на собрание пригласили человек 50 первокурсников. Еще ничего, не зная об институте, они сидели, хлопали глазками, чем-то похожие на маленьких леммингов и молчали, боясь сказать какую-нибудь глупость. После выступления местной команды КВН (подкупленной за ящик пива) первокурсники оттаяли, а после рассказов о счастливом профсоюзном будущем готовы были проголосовать за кого угодно. Так Сергей стал председателем.

– Здравствуйте, а Сергей дома?

– Дома, дома. Он, правда, спит, после ночной смены, – Сергея воспитывала одна мать, как единственный ребенок и мужчина в семье он пользовался некоторыми привилегиями, например, проспать до полудня.

– Ничего страшного, разбудим. Рота, подъем!!! Форма номер раз – трусы, противогаз.

– Отвалите все на хрен, я еще сплю.

Что-то часто меня последнее время посылают, надо менять стиль общения.

– Товарищ председатель, я к вам по делу, толпы профсоюзных активистов уже собрались у окна, ждут, когда вы их поведете на штурм кассы со стипендией.

– Кончай стебаться, уже встаю.

Через 20 минут мы бодяжили принцессу Нури в эмалированных кружках (забыл сказать, Серега до сих пор жил в коммуналке) и вели неспешную аристократическую беседу.

– А вообще-то Воронович – мужик хороший, представляешь, пройдет, будет нам благодарен. Через него наладим связь с нефтедобывающими кампаниями, будем направлять туда студенческие рабочие отряды. Заработки там, сам знаешь, какие. Мы с тобой процент возьмем за организацию. Будем в шоколаде, как новогодние зайцы.