Читаем без скачивания Корпорация «Бессмертие» - Роберт Шекли

Блейн покачал головой.

— Конечно, нет, — согласился Эд. — Ваша жизнь много для вас значит. Лучше жить сегодня, чем быть мертвым вчера, правильно? Тогда почему бы не оказать нам небольшую помощь, чисто из благодарности?

— Я готов, — сказал Блейн. — Но я за вами не поспеваю.

— Понимаю, — сказал Эд, — и сочувствую вам. Но вы знаете законы рекламы — время это все, мистер Блейн. Сегодня вы сенсация, завтра вами уже никто не интересуется. Мы должны использовать факт вашего спасения именно сейчас, на горячем, так сказать. Иначе он станет для нас бесполезен.

— Я крайне признателен вам за спасение моей жизни, — сказал Блейн. — Даже если и не из чистого альтруизма. Я буду рад помочь вам.

— Благодарю, мистер Блейн, — сказал Эд. — И пожалуйста, потерпите пока с вопросами. Вы все узнаете по ходу действия. Мисс Торн, начинайте.

— Спасибо, Эд, — сказала Мэри Торн. — Внимание, все. Мы получили предварительное добро от мистера Рейли, поэтому продолжим действия по плану. Билли, ты готовишь выпуск для утренних газет. Что-нибудь вроде: «ЧЕЛОВЕК ИЗ ПРОШЛОГО».

— Это уже было.

— Ну и что же? Сойдет еще раз?

— Думаю, что сойдет. Значит, человек из 1988 года, выхваченный…

— Простите, — сказал Блейн, — из 1958 года.

— Значит, выхваченный из горящего автомобиля — в 1958 — мгновение спустя после смерти и пересаженный в телоноситель. Небольшой абзац о телоносителе. Потом мы сообщаем, это Энергетическая система РЕКС совершила этот перенос… на расстояние в сто пятьдесят два года. Мы расскажем, сколько эргов энергии мы сожгли, или что там мы сожгли? Я сверюсь с инженером относительно терминов. Сойдет?

— Не забудьте отметить, что ни одна другая энергосистема на такое не способна, — сказал Джо. — И не забудьте о новой системе калибрации, которая сделала возможным перенос.

— Все это не поместят.

— На всякий случай, вдруг пойдет, — сказала Мэри Торн. — Теперь вы, миссис Ванесс. Нам нужен очерк — ощущения Блейна в момент, когда его вытащила из прошлого система РЕКС. Больше эмоций. Первые впечатления о поразительном мире будущего. Примерно пять тысяч слов.

Седоволосая миссис Ванесс кивнула.

— Я могу поговорить с ним сейчас?

— Нет времени, — сказала Мэри Торн. — Сочините сами. Ужас, испуг, он поражен, удивлен, озадачен. Все так переменилось за эти годы. Развитие науки. Он хочет побывать на Марсе. Новые моды ему не нравятся. Ему кажется, что люди в прошлом жили счастливее, меньше техники и больше досуга. Блейн согласится. Ведь вы согласитесь, Блейн?

Блейн молча кивнул.

— Отлично. Вчера мы записали его спонтанную реакцию. Майк, вы с ребятами сделайте пятнадцатиминутную катушку, пусть желающие смогут приобрести запись в любом сенсории. И пусть это на самом деле будет мечта коллекционера. Но в начале — краткое, солидное техническое описание, каким образом РЕКС совершил перенос.

— Вас понял, — сказал Майк.

— Хорошо. Мистер Брайс, вы отвечаете за несколько солидо-программ. Блейн будет рассказывать о впечатлениях, как он себя чувствует, сравнит наше время и родной век. Не забудьте упомянуть систему РЕКС.

— Но я ничего еще не знаю о вашем времени! — запротестовал Блейн.

— Потом узнаете, — сказала ему Мэри Торн. — Так, ладно. Для начала, думаю, хватит. Все по местам. Я иду докладывать мистеру Рейли.

Когда все остальные начали покидать комнату, она повернулась к Блейну.

— Может, вам покажется, что с вами обошлись довольно гнусно, но дело есть дело, в любом веке. Завтра вы станете знаменитостью и, возможно, состоятельным человеком. В таком случае, вам нет причин жаловаться.

Она ушла. Блейн смотрел ей вслед. Стройная и самоуверенная. Интересно, подумал он, какое наказание в этом веке следует за пощечину женщине?

4

Сестра внесла на подносе завтрак. Пришел бородатый пожилой врач, осмотрел Блейна, нашел его в прекрасной форме. Нет и следа перерождающей депрессии, заявил он, и травма смерти явно была преувеличена. Блейн спокойно может покинуть кровать.

Вернулась сестра, она принесла одежду: голубую рубашку, свободные коричневые брюки и мягкие серые туфли луковицеобразной формы. Вполне скромный костюм, заверила она его.

Блейн с аппетитом позавтракал. Но прежде чем одеться, он осмотрел свое новое тело в большом зеркале в ванной. Раньше у него не было случая как следует его оценить.

Прежнее тело Блейна отличалось стройностью и ростом выше среднего. У него были прямые черные волосы и добродушное, чуть мальчишеское лицо. К тридцати двум годам он уже привык к своему быстрому ловкому телу. С благосклонностью принимал он некоторые недостатки его сложения, периодические недомогания и даже перевел их в ранг добродетелей, уникальных особенностей личности, помещавшейся в нем. Ограничение возможностей его тела куда больше, чем его возможности, выражало, как ему казалось, его сущность.

Он любил свое тело. И при знакомстве с новым испытал потрясение.

Ростом оно было ниже среднего, с мощными мышцами, выпуклой грудью, широкими плечами. Ноги были немного коротковаты для геркулесовского торса, отчего все тело казалось немного не сбалансированным. Ладони у него были большие и мозолистые. Блейн сжал кулак и с уважением посмотрел на него. Таким кулаком можно свалить быка, подумал он, если еще можно встретиться здесь с быком.

Лицо у него смелое, угловатое, с выдающейся челюстью, широкими скулами и прямым римским носом. Волосы завивались светлыми локонами. Глаза были голубыми, со стальным оттенком. Это было в чем-то даже красивое, слегка грубое лицо.

— Не нравится мне, — с чувством сказал Блейн. — Это мне не нравится. И я ненавижу блондинов с вьющимися волосами.

Новое тело обладало значительной физической силой, но он всегда презирал чистую силу. Тело казалось неуклюжим, тяжелым на подъем. Такого рода люди всегда натыкаются на стулья, наступают на носки соседям, слишком сильно сжимают руки при пожатии, говорят слишком громко и обильно потеют. Одежда на них всегда сидит мешком. Придется заниматься постоянными упражнениями и даже сесть на диету — прежний владелец явно любил поесть.

— Сила — это хорошо, — сказал себе Блейн, — если есть к чему ее применить. Иначе это просто крылья у страуса.

Если тело еще куда ни шло, то лицо совсем не нравилось Блейну. Блейн никогда не любил лица такого типа: с грубо вырезанными чертами, сильные, суровые. Такие лица хороши для армейских сержантов и первопроходцев в джунглях. Но не для человека, привыкшего наслаждаться культурным обществом. Им недоступна тонкость выражений. Все нюансы, игра линий и черт будет потеряна. Такое лицо способно лишь хмуриться или ухмыляться, на нем отражались лишь простые сильные эмоции.