будет?
— Честно говоря, не знаю, — ответил ему, не оборачиваясь от окна. — Но похоже, мы влипли по самые уши. На той мусорной базе мы еле унесли ноги с неё и чудом остались живы. И он снова отправляет нас на сделку, как будто ничего не произошло. И вновь на ней появляется Мидланд. Я категорически не верю в такие совпадения. Всё это взаимосвязано.
— А то сообщение, которое мы передали в службу безопасности флота? — поинтересовался Ори с надеждой. — Ты думаешь, оно дошло по назначению?
— Время покажет. — ответил ему скептически и, отошёл от окна и сел на свою койку. — Здесь, как мне кажется, всё зависит от многих факторов. Может быть, оно нас выручит. А может, создаст для нас ещё больше проблем, сейчас это не поймёшь.
— Ты жалеешь, что согласился на эту авантюру?
— Жалею ли я? — здесь я задумался по-настоящему. — Знаешь… если честно… Уже жалею, — ответил ему. — Лучше бы просто отсидел в исправительной колонии свой срок. Там тихо, размеренно, предсказуемо. Режим понятный, правила тоже. Главное — сдавай камни. Срок у меня был небольшой. Отсидел бы и никому ничего не должен больше.
— И я жалею, — с горечью признался Ори. — Надо было думать головой.
— Поздно. Что сделано, то сделано. Время вспять не повернуть. Теперь мы либо каким-то чудом выкрутимся из этой ситуации, либо…
— Договаривай, — потребовал Ори.
— Либо нас тихо уберут. Как ненужных свидетелей. Мы теперь свидетели, которые слишком много знают и многое видели. Зайдут в камеру, два выстрела и вопрос закрыт навсегда.
В длинном коридоре за дверью послышались чёткие, тяжёлые шаги — равномерные, с характерным звуком подошв, которые только военные ботинки издают на металлическом покрытии. Шаги приближались целенаправленно. Клим инстинктивно напрягся.
— Похоже, накаркал, — сказал Ори, прислушиваясь к шагам.
Охранник обычно появлялся несколько раз в день — заглядывал, убеждался в наличии подопечных, уходил. Никогда не открывал дверь. Никогда не заходил внутрь. Финир явно боялся их побега больше, чем всего остального.
Но сейчас шаги были явно неодиночные.
— Варгос, — произнёс голос за дверью — глухой, без интонаций, казённый, как стандартный приказ. — Собирайся. Тебя вызывают на допрос. Прямо сейчас.
После чего я медленно встал с койки.
— Похоже, началось, — сказал, посмотрев на Ори.
В глазах Ори читалось то же, что я отлично чувствовал сам — смесь тревоги и непонятного ожидания.
— Ты если что произойдёт… — я остановился. — В общем. Береги себя.
И шагнул к двери.
— Ты тоже там осторожнее, — шепнул Ори, когда перед лицом Клима звякнул металлический засов. — Они могут попытаться тебя подставить.
— Я в курсе, — также тихо ответил ему.
Мы обменялись взглядами. За долгие недели, проведённые вместе в интернате, а потом в песках, мы научились понимать друг друга порой без слов.
Охранник ждал у порога. Молодой, с квадратной челюстью и совершенно пустым взглядом. На рукаве — нашивка имперской СБ с ним было ещё трое, но эти были простыми охранниками.
Вышел из камеры и вместе с охраной пошёл по длинному коридору.
Коридор закончился поворотом, потом ещё одним, и наконец охранник остановился у двери с цифровым замком. Четыре быстрых нажатия — и дверь открылась с тихим пневматическим шипением.
Допросная комната оказалась просторнее, чем я ожидал. Не та тесная клетушка, где сажают друг напротив друга и давят на нервы расстоянием вытянутой руки — нет, здесь можно было дышать. Стол из матового металла, четыре стула. На стене старая потёртость, там, где когда-то висело что-то официальное.
И за столом сидел не Финир.
Незнакомый мужчина в форме офицера СБ флота. С виду лет сорока пяти, с лицом, которое, видимо, умело улыбаться, но сейчас предпочитало не тратить на это сил. Тёмные залысины, аккуратно выбритые виски. Взгляд — усталый, но очень внимательный, как у человека, который давно перестал удивляться чему-либо, но всё ещё находил в них что-то интересное. Нашивки майора на плечах. Рядом с ним сидела женщина в гражданском: тёмный деловой жакет, гладко уложенные волосы, небольшой планшет на столе перед ней. Она выглядела спокойно, почти по-деловому.
— Садись, — коротко сказал офицер, указав на стул напротив.
Никакого «пожалуйста». Не грубо, скорее просто деловито, так говорят люди, привыкшие к тому, что их слушаются.
В ответ я посмотрел на стул, потом сел. Откинулся слегка назад. Демонстрировать ни страха, ни вызова я им не собирался. Не считал, что я им что-то должен.
— Меня зовут майор Кетрис, — представился офицер. — Это капитан Лора из следственного отдела. Мы хотим поговорить с тобой о недавних событиях.
Голос у Кетриса был ровным и чуть хрипловатым — так говорят люди, которые провели много часов в переговорных комнатах. Мне окончательно стало понятно, что эти двое — опытные следователи. Вот только ради чего они прилетели сюда? Чтобы прикрыть Финира или наоборот?
— О каких именно? — осторожно спросил у него.
— О встрече у насосной станции. О братьях Сапфиро. О роли Финира в этих событиях.
— А вы кто такие? Представители флота?
— Да, и не только, — ответил Кетрис, не повышая голоса. — Мы расследуем возможные нарушения в деятельности корпорации. Системные нарушения. Ваши показания могут иметь для этого расследования значение.
Капитан Лора пока не говорила — она наблюдала. Её взгляд был профессионально нейтральным: ни симпатии, ни осуждения по отношению ко мне.
Значит, наше сообщение всё-таки дошло. Кто-то его получил, передал куда надо. Хорошо. Плохо то, что я по-прежнему не знаю, кому из них можно доверять. После чего немного расслабился.
— Что именно вы хотите знать?
— Всё, — просто ответил майор. — Всё с самого начала.
Тогда я начал им рассказывать. О том, как меня выкупили из колонии, о первом задании с караваном, о работе на мусорной базе.
Кетрис и Лора слушали внимательно. Офицер изредка задавал уточняющие вопросы — коротко, по делу, не перебивая меня, скорее аккуратно направляя его. Лора что-то помечала в планшете быстрыми касаниями пальца, иногда поднимала взгляд, чтобы что-то уточнить. Как правильно это уточнение, правильно ли она поняла то или иное место в моём рассказе.
Когда я добрался до событий у насосной станции, до того дня, который мне порой снился мне ночами здесь на базе, как кадры с обрезанным звуком, — майор Кетрис спросил:
— Ты утверждаешь,
