Ажиотаж вокруг приобретения русского промышленника возглавил самый авторитетный человек по части драгоценных камней, действительный член Минералогического общества месье Дюваль. Он утверждал, что уплаченная Демидовым сумма — 500 000 франков — смехотворна: ведь еще накануне революции при описи сокровищ французской короны «Санси» был оценен в миллион франков. Скандал разрастался. Демидову было отказано в праве вывоза бриллианта за пределы Франции. Разбирательства этой истории длились годами. Французы ни за что не хотели упускать сокровище из рук. В качестве морального давления на Демидова ему был предъявлен судебный иск с обвинением в покупке краденой вещи. Демидов оказался в щекотливом положении. Был лишь один человек, способный снять с него все обвинения и расставить точки над «i». Но как раз этот-то человек, истинный хозяин, а вернее, хозяйка бриллианта, не хотел себя обнаружить. Хозяйкой «Санси» была дама исключительного положения. Мария-Каролина-Фердинанда-Луиза, дочь короля Сицилии Франциска I, вдова герцога Беррийского, принадлежала к старшей линии Бурбонов. Революционные потрясения, разумеется, не прошли для нее даром. Герцогиня вынуждена была прибегнуть к распродаже некоторой части имущества, в частности библиотеки. Очевидно, это не очень поправило положение, и тогда высокородная вдова через подставное лицо, а именно маклера Фриделейна, решилась расстаться с «Санси».
Каким образом попал бриллиант к герцогине, ни один из исследователей не объясняет. Хотя некоторые считают, что это дело истории амурной. Но совершенно очевидно, что дама имела документы, неопровержимо подтверждающие ее права на «Санси».
Сколько заплатил Демидов герцогине за то, чтобы она, призрев фамильную гордость, в конце концов сама явилась в суд и подтвердила «чистоту» сделки, не знает никто. Но как бы то ни было, сумма эта была очень внушительна. И Франции пришлось проститься с «Санси». В 1835 году, после почти четырехлетнего «ареста», «Санси» был привезен в Россию.
…А тем временем где-то на окоеме российской империи, на маленьких гарнизонных балах танцуют две очень хорошенькие барышни: дочки коменданта крепости Выборг — Аврора и Эмилия Шернваль. Вот эта последняя, младшая, о которой вскоре влюбленный Лермонтов напишет: «Графиня Эмилия белее, чем лилия», отдала свое сердце ссыльному, разжалованному в солдаты декабристу Владимиру Мусину-Пушкину. Они обвенчались, влиятельная родня молодого графа добилась у императора Николая I прощения, и Эмилия вместе со старшей сестрой Авророй появилась на брегах Невы.
«Сказывают, — читаем в частной переписке, — что все светила побледнели перед ними. Ценители прекрасного, увидев «финляндских звезд», как здесь окрестили Эмилию и Аврору, пришли в восторг».
Между тем в восторженный хор, славящий как обеих сестер, так и отдельно — Аврору, примешивались минорные нотки. Говорили, что один за другим прежние женихи девушки скончались буквально накануне свадьбы, и мало-помалу за северной красавицей утверждается имя «роковой Авроры». Под ним она и вошла в историю.
Между тем во всех этих россказнях правдой было лишь то, что фатальным образом не везло как раз самой Авроре. А причина была предельно проста: прекрасная Аврора была бесприданницей. Многочисленные женихи страстно клялись в любви и… не женились.
И вдруг Петербург в мгновенье ока облетела потрясающая новость: двадцатишестилетней Авроре сделал предложение Павел Демидов. Поговаривали, что тут не обошлось без влияния императорской четы, тронутой судьбой бедной красавицы. Но как бы то ни было, 9 ноября 1836 года состоялось бракосочетание, наделавшее много шуму и не в последнюю очередь из-за того, что наутро после свадьбы вчерашняя провинциалка-бесприданница проснулась хозяйкой знаменитого «Санси».
Бриллиант при вручении новобрачной был заключен в платиновую шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями. Кроме него в ней лежало четырехрядное ожерелье из великолепно подобранных жемчужин величиной с лесной орех.
Сказочное богатство, в котором очутилась Аврора, роскошный дом, где ее муж, по словам современника, «принимал всю столицу», не изменили милого характера нынешней хозяйки «Санси». Вот что читаем мы в «Воспоминаниях» графа Владимира Александровича Соллогуба, дружившего с Авророй Карловной:
«Посреди роскоши, ее окружавшей, она оставалась, насколько это возможно, проста; мне часто случалось встречать ее на больших балах в одноцветном гладком платье с тоненькой цепочкой, украшавшей ее великолепную шею и груди; правда, на этой цепочке висел знаменитый демидовский бриллиант-солитер, купленный, кажется, за миллион рублей ассигнациями». Запомним же ту «тоненькую цепочку». Нам еще придется к ней вернуться.
…Брак с Демидовым стал недолгим. В 1840 году он скончался, оставив ей маленького сына Павла и колоссальное состояние. После шести лет вдовства Аврора Карловна вышла замуж за Андрея Николаевича Карамзина, младшего сына знаменитого историографа, автора двенадцатитомной «Истории государства Российского». Новое замужество не заставило Аврору отказаться от скромных туалетов, но «Санси» по-прежнему сиял на ее груди холодным, равнодушным к людским переживаниям блеском…
Как-то Карамзины приехали в Париж, где произошел эпизод, заставляющий вспомнить о тоненькой платиновой цепочке.
Опасение, что едва заметная цепочка слишком ненадежна, видимо, не покидало хозяйку «Санси». Однажды в бальной толчее, боясь потерять камень, Аврора расстегнула цепочку и попросила своего кавалера графа Морни спрятать камень в кармане жилета.
По окончании бала Аврора не вспомнила о «Санси», но, ожидая назавтра графа с визитом, не сомневалась, что получит назад свою драгоценность. Шел день за днем, а Морни не появлялся. Аврора находилась в растерянности: было бы крайне неприличным послать к нему с напоминанием о камне. Но вот граф появился. У Авроры отлегло от сердца: «Вы, конечно, милый граф, не забыли о моем «Санси»?» Лицо Морни мгновенно сделалось белым, как мел. Не сказав хозяйке ни слова, он опрометью бросился вниз по лестнице. «Жилет! Где мой бальный жилет?» — в ужасе тряс граф слугу, вбежав в свои апартаменты. Тот, заикаясь от страха, вымолвил: «Сегодня утром я отнес его в стирку». Можно себе представить, что пережил Морни за то короткое время, когда слуга сломя голову понесся к дому прачки. И что же он увидел? Перед входом в дом сидели прачкины дети и увлеченно играли камешком, подбрасывая его вверх. Тот же, ловя солнечные лучи, вспыхивал ослепительными искрами и снова падал в маленькие детские ладони.
…Андрей Николаевич Карамзин боготворил свою жену. Но таинственное предопределение с жестокой неумолимостью уводило от Авроры счастье. Как же тут не вспомнить той тревожной приставки к ее лучезарному имени — «роковая». Во время русско-турецкой войны весной 1854 года Карамзин в стычке с врагами был изрублен буквально на куски. Она окаменела от горя… В Нижнем Тагиле она поставила мужу памятник, который в годы советской власти, к несчастью, был уничтожен... Сама же Аврора Карловна всецело посвятила себя делам благотворительности и семье своего выросшего сына. Хозяйка «Санси» умерла в 1902 году, прожив почти сто лет.
Со времени второго вдовства Авроры Карловны, где-то с 50-х годов XIX века, история «Санси» вступает в затянувшийся до наших дней период неясностей и загадок.
Автор книги«Новеллы о драгоценных камнях», изданной уже в советское время, Р.Валаев пишет: «В доме Карамзиных уникальный бриллиант находился с 1846 по 1917 год, а затем след этого замечательного камня теряется. Известно лишь, что он не был вывезен за границу и остался в России».
Но почему, будучи огромной ценностью да к тому же свадебным подарком Авроры, бриллиант хранился у Карамзиных? Тут нельзя не согласиться с мнением научного сотрудника Нижнетагильского музея-заповедника Л.П.Лепо: «Предположение, что богатая, умная и независимая женщина отдала в другую семью, даже если это семья мужа, фамильную драгоценность, неубедительно. И уж совсем абсурдным кажется утверждение, что «Санси» хранился в семье Карамзиных до 1917 года. Екатерина Андреевна Карамзина, мать Андрея Николаевича, ее сыновья и дочери умерли в XIX веке. Аврора Карловна пережила всех…» Таким образом, Лепо приходит к выводу, что «Санси» «никогда не был собственностью семьи Карамзиных».
Логичнее предположить, что «Санси» сохранялся в семье самой Авроры Карловны. Ей было кому передать драгоценную реликвию. Ее сын Павел Павлович от двух своих браков имел шестерых детей: трех сыновей и трех дочерей. Одну из них, родившуюся в 1873 году, назвали Авророй в честь бабушки. Внучка вполне оправдала свое имя. Аврора–вторая обладала исключительной красотой. Но, по мнению сегодняшних исследователей, это было не единственное бабушкино наследство. Именно Аврору Павловну Демидову, по мужу Карагеоргиевич, предположительно считают наследницей знаменитого камня.
