Научная переписка в то время играла важную роль – такую же, какую теперь играют периодические журналы по разным отраслям знаний. Журналов тогда еще не было, и ученые обменивались информацией в письмах. Мерсенн в течение многих лет посредничал между ними в этом обмене. Он ставил перед своими корреспондентами задачи, обсуждал в письмах их решения, разжигал научные споры, таким образом добиваясь, чтобы эти задачи решались коллективно. Поэтому Мерсенна называют «секретарем ученой Европы», который управлял развитием научных идей XVII столетия.
Дружба Декарта с Мерсенном продолжалась долгие годы и имела для обоих большое значение. Рене жил уединенно, и Марен связывал его с другими учеными, сообщал о том, что происходит в научном мире. Если бы не настойчивость Мерсенна, многие труды Декарта, вероятно, остались бы неопубликованными.
Другим близким другом Декарта стал математик Клод Мидорж, имя которого связано с историей проективной геометрии. В то время Мидорж с увлечением занимался оптикой, в особенности отражательными зеркалами различной формы. Декарта эта работа очень привлекала, так как оптикой он заинтересовался еще в юности. Учеными из кружка Мерсенна, с которыми он позднее поддерживал научные связи, были выдающиеся математики Пьер Ферма и Жиль Персонн де Роберваль, математик и лингвист Клод Арди, другие образованные и просвещенные люди.
Атмосфера в обществе, окружавшем Декарта, была напряженной. Франция переживала сложный период. То было время острой идейной борьбы, отражавшей кризис во всех областях экономической и политической жизни. Ученые, даже объединенные общими научными интересами, часто придерживались противоположных взглядов по основным философским, религиозным и социальным вопросам. На этой почве часто возникали резкие споры, перераставшие в конфликты.
Декарт тяготился неспокойной обстановкой, но не отказывался от участия в дискуссиях. На одном из вечеров обсуждались недостатки общепринятых тогда методов обучения философии. Докладчик, некий Шанду, рассказав о пагубности «ярма схоластики», предложил свою философскую систему. Рассуждения эти, внешне весьма эффектные, произвели сильное впечатление на собравшихся. Всеобщий энтузиазм не затронул лишь Декарта: философская система Шанду показалась ему недостаточно убедительной. Слушатели, считал Декарт, приняли неверные рассуждения Шанду за истинные только потому, что они правдоподобны. Чтобы показать разницу между истинностью и правдоподобием, Декарт предложил собранию выдвинуть два тезиса. Один из них должен быть общепризнанной истиной, другой – считаться заведомой ложью. Затем с помощью двенадцати правдоподобных аргументов он опроверг первый тезис, а с помощью двенадцати других доказал правильность второго.
Таким образом Декарт убедил слушателей в том, что для достижения научной истины необходимо придерживаться правильного метода рассуждения. На вопрос, каким должен быть этот метод, он ответил, что не знает более безошибочного, чем тот, которым пользуется сам, – метод, основанный на математике.
Присутствующие поверили, что метод Декарта позволит вместо путаного представления о мире дать единство и законченность хорошо спланированному архитектурному сооружению. Выдвинутые им принципы действительно казались применимыми в разных науках.
После этого вечера многие стали требовать, чтобы Декарт широко обнародовал свой метод. О молодом ученом стали говорить как о создателе новой философской системы. Слава его быстро росла.
Видимо, все это побудило Декарта снова углубленно заняться наукой, чтобы усовершенствовать свою систему. Но это требовало большой внутренней сосредоточенности, и он решил «удалиться от всех мест, где мог иметь знакомства».
Уединение не пугало его, известности Рене не искал. По его мнению, она уменьшает свободу и досуг человека, а их Декарт ценил превыше всего. «Этими двумя вещами, – писал он впоследствии Мерсенну, – я обладаю в такой полноте и ценю их в такой степени, что нет в мире монарха, который был бы настолько богат, чтобы купить их у меня». Его не прельщали ни близость ко дворам правителей, ни высокие отличия и титулы, к которым он питал отвращение. В течение всей жизни Декарт следовал принципу, выраженному в одном из последних писем: «Можно всюду сохранить свою независимость: не место, где живешь, а жажда отличий при недостатке характера сгибает одного человека перед другим».
Из этих требований Декарт исходил в поисках места, где он мог бы спокойно жить и работать. Выбор пал на уже хорошо знакомую ему Голландию. В этой небольшой стране тогда сложились условия, более благоприятные для деятельности ученого, чем во Франции, Англии или каком-либо ином европейском государстве. Страна отличалась необычной в тот период религиозной терпимостью, а стало быть, и значительной свободой в отношении цензуры. Для Декарта, который хотел опубликовать свои труды, не идя на компромиссы, это имело большое значение. Климат Голландии также благотворно влиял на его здоровье. Он решил уединиться в этой стране, где, по его словам, «в толпе деятельного народа, более заботящегося о своих делах, чем любопытного к чужим», он мог, «не лишая себя всех удобств большого города, жить в таком уединении, как в самой отдаленной пустыне».
В конце 1628 года начался новый – двадцатилетний – период жизни Декарта, связанный с Голландией и принесший ученому наибольшие творческие успехи. Он не ошибся в расчетах, переезжая в Голландию: здесь нашел условия, необходимые для занятий наукой.
Вначале ученый провел некоторое время в Амстердаме, но впоследствии предпочитал жить вдали от столицы. Он установил строгий распорядок дня и старался, чтобы ничто не нарушало его покоя. Но известность Декарта выросла настолько, что оставаться в уединении было нелегко – многие стремились познакомиться с ним. Приходилось искать способы избавиться от нежелательных посетителей. Замечая, что становится слишком известным в городе, где обосновался, Декарт неожиданно менял место жительства и переезжал туда, где его не знал никто. В письмах во Францию он обычно указывал не тот город, в котором в данный момент находился, а Амстердам или Лейден: он был уверен, что так его не смогут найти. Корреспонденция же чаще всего адресовалась не ему самому, а знакомым в разных городах Голландии, которых ученый время от времени навещал.
Во Франции обычно только Мерсенн точно знал секрет местопребывания Декарта, но хранил его так строго, что никому из парижан, приезжавших в Голландию, не удавалось посетить знаменитого соотечественника. Мерсенн был и основным корреспондентом Декарта. Он сообщал ему о результатах исследований других ученых и засыпал вопросами из разных областей философии и математического естествознания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
