— Обманщики! Мошенники! Лжецы! — ревел Блай.
«Ребятам лет по десять, — решила Токасия. — Максимум по двенадцать». Именно в этом возрасте знатные семьи обычно впервые посылают своих детей в лагерь Токасии. Но это были не ее ученики, а до следующего сезона новобранцев не ожидалось. Сбоку, чуть поодаль, стояла Лоран. На ее лице одновременно отражались ужас перед происходящим и радость, оттого что Блай решил выместить свое недовольство не на ней, а на ком-то другом.
— Меня не обманешь! А ну быстро на разгрузку, щенки! — прошипел купец.
Темноволосый мальчик сжал кулаки и шагнул вперед. Не сводя глаз с караванщика, светловолосый протянул руку и удержал друга,
— Сударь, — спокойно, но громко, так, чтобы все слышали, сказал он, — у нас был уговор. Мы отрабатываем проезд сюда. Мы уже здесь, так что мы не намерены больше работать на вас.
Лицо торговца побагровело.
— Уговор был работать до конца поездки. Поездка не окончена: нам еще ехать обратно в Пенрегон.
— Но тогда нам придется возвращаться сюда самим! — взорвался коренастый, рванувшись вперед.
— Блай, что здесь происходит? — спросила Токасия.
Купец мгновенно повернулся к археологу и, прищурившись, уставился на нее, как будто только что ее заметил.
— Личные дела, госпожа Токасия. Ничего больше.
Тощий шагнул вперед:
— Вы учительница Токасия?
— Мы не закончили, — начал Блай, но Токасия подняла руку и ответила:
— Да, это я.
— Меня зовут Урза, — сказал мальчик. — А это мой брат, Мишра.
Тот, что покрепче, кивнул, а худой вытащил из-под рубахи помятый конверт. Печать — знакомый оттиск герба известного благородного семейства — была в целости и сохранности, но письмо, похоже, проделало весь путь у мальчика на груди. При виде письма Блай аж присвистнул. Было ясно, что ничего подобного он не ожидал и что такой поворот событий совершенно не входит в его планы.
Токасия пристально посмотрела на ребят, потом смерила подозрительным взглядом караванщика. Сорвав сургуч, она вскрыла письмо. Незнакомый почерк был четким и аккуратным — работа писца, но подпись, пусть сделанную нетвердой рукой, Токасия узнала сразу.
Никто не решался нарушить тишину, пока археолог читала письмо, только купец и мальчик, которого только что назвали Мишрой, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая первой же возможности снова начать спор. Юный Урза стоял неподвижно, как каменное изваяние, скрестив руки на груди.
Токасия сложила письмо и задумчиво произнесла:
— Вот оно что. — Затем она обратилась к мальчикам: — Берите свои вещи. Лоран проводит вас в ваш новый дом. — На удивленный взгляд Блая археолог ответила: — Эти двое остаются со мной. Отныне они мои ученики.
— Но они должны отработать, — завелся торговец, — дорогу обратно! Ты хочешь сказать, что я должен позволить этим молокососам нарушить уговор, и все из-за какого-то вшивого письма!
Токасия не стала прерывать купца. Меж тем мальчики вынули из повозки пару небольших мешков и размашистым шагом направились следом за хрупкой Лоран. Дождавшись, пока они пройдут сквозь толпу, а та, в свою очередь, разделится на группы и займется разгрузкой каравана, археолог прервала бурную речь Блая:
— Уговор был о том, что они отрабатывают дорогу, — резко и твердо сказала она. — Как только они въехали в ворота, дорога закончилась. Они останутся здесь. Ты хорошо меня понял?
В ее голосе звенел металл, а Блай знал, что, если Токасия говорит таким тоном, давить на нее бесполезно. Отчаявшись, он сделал глубокий вдох и усилием воли заставил себя успокоиться.
Токасия сунула ему в лицо письмо:
— Э то от их отца. От него уже много лет не было вестей. Что тебе о нем известно?
Заикаясь, Блай пробормотал:
— Е-ему с-совсем плохо. Он недавно снова женился, на какой-то мегере. Сущая ведьма, из благородной семьи, у нее свои дети. Месяц назад он серьезно заболел, мы еще были в Пенрегоне. Кто его знает, может, он уже умер.
— Верно, может быть, он уже умер, — мрачно сказала Токасия, — а может быть, попросту слишком болен, чтобы позаботиться о сыновьях. Ты не знал о письме?
Купец замялся и опустил глаза.
— Нет, ты не знал, — продолжала Токасия. — Если бы ты знал, то не пытался бы столько запросить с детей. «Дорога туда и обратно», ничего не скажешь! Я-то тебя хорошо знаю, готова поклясться, что эти двое трудились до седьмого пота, под стать твоим зубрам, и не поручусь, что им не пришлось еще хуже. А все потому, что ты знал — раз письма нет, они могут говорить мне что угодно, я все равно не поверю!
— Их мачеха, она сущий зверь, — смущенно принялся объяснять Блай. — Хотела от них избавиться, но не дала с собой ни гроша. Не хотела тратить семейные деньги, ведь они скорее всего уже у нее кармане.
— Поэтому ты нанял мальчиков за стол и проезд, заставлял их гнуть спину, как рабов, а потом попытался оставить их у себя, зная, что о них теперь некому позаботиться, — сказала Токасия. — Это отвратительно! Забудь о несчастных детях, займись-ка разгрузкой и не сомневайся — я все проверю по списку, будь спокоен. А потом мы загрузим твои повозки. Несмотря на то что ты известный скандалист, я приготовила тебе пару вещей, за которые ты выручишь неплохие деньги.
Токасия собиралась еще прочитать Блаю нотацию, но тут прибежала Лоран:
— Госпожа Токасия, новые мальчики!
Токасия кинула на ученицу хмурый взгляд. Девушка заговорила с ней первой — судя по всему, дело серьезное.
— Что случилось?
— Они подрались, — сказала Лорана. — С Рихло и парой других ребят.
Токасия что-то тихо пробормотала. Блай фыркнул.
— Если хотите, я заберу их обратно, ваше высокоученое превосходительство, — сказал он.
Ученая смерила караванщика испепеляющим взглядом. Обернувшись к Лоран, она сказала:
— Возьми Ахмаля и пару землекопов, пусть разнимут их. А потом отведи их ко мне в палатку. — Лоран застыла в нерешительности, и Токасия едва удержалась, чтобы не топнуть ногой. — Живо!
Девушка со всех ног побежала прочь. Глядя ей вслед, Блай сказал:
— Прошу прощения, госпожа, но мне кажется, что с этой парочкой будет масса хлопот. Готов поклясться, от них будет больше убытков, чем прибыли.
— Сдается мне, так оно и будет, — проворчала ученая. — С их отцом тоже было ой как непросто.
— Значит, вы все-таки оставляете их? — спросил караванщик, удрученно качая головой.
Токасия вздохнула:
— Да. У меня старый долг перед их отцом.
— Немалый должок, как я погляжу, — сказал Блай. — Что же он вам подарил?
— Всего лишь свободу, — сказала Токасия и, не дожидаясь ответа, направилась к себе в палатку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
