немедленно убрался. Охранник видел, что банда Первого мучает тигра — и требовал, чтобы немедленно прекратили, иначе он примет меры. Первый не понимал, какая между охранником и тигром связь, поскольку чужак не принадлежал ни к одному Лесничеству, а значит, не мог ухаживать за животными. А охранник, умей он задавать себе вопросы, наверняка бы задумался, куда здешние роботы подевали своих тигров, какое за этим кроется преступление, и не пора ли тут всех задержать.
Первый не догадывался, что его Лесничество — экспериментальное и теперь навеки единственное. А охранник вообще не знал, что Лесничество существует.
Он бросил попытки чего-то добиться от Первого и перешел к активной обороне.
Тем временем молодой волк, петляя, как заяц, в надежде сбить шатуна со следа, добежал до волокуши. Он хотел предупредить стаю, что сюда вот-вот припрется огромный страшный зверь и отнимет всю еду — но остановился и только глаза вылупил.
Стая, давясь и чавкая, жадно поедала комбикорм.
Вместе со стаей давился и чавкал упитанный бурый мишка.
Еды оставалась еще целая куча, и на вершине этой кучи сидела енотовидная собака.
Она тоже давилась и чавкала.
Судя по следам у волокуши, тут сначала пытались разобраться, кто в лесу главный, немного побегали-попрыгали и даже слегка поломали подлесок, но вскоре запах еды уравнял всех.
Енотовидная собака, не переставая жевать, равнодушно оглянулась на молодого волка через плечо.
Раздалось тяжелое пыхтение, и из леса вылетел шатун.
Не сворачивая и не издав ни единого лишнего звука, он с разбегу воткнулся мордой в комбикорм, уйдя в него по уши.
Куча развалилась, и с нее упала енотовидная собака, тут же на всякий случай притворившаяся мертвой.
Волки и медведь отскочили назад, приняли угрожающие позы и зарычали, словно одна стая.
Шатун не обратил на них внимания. Он жрал. Он давился и чавкал. Перед ним была еда, много еды. Это было спасение, это была жизнь.
Волки и медведь переглянулись, будто старые знакомые. Собственно, они знали друг друга по запаху, их пути изредка пересекались, но конфликта интересов никогда не возникало, как, впрочем и желания познакомиться ближе. Зимой с голодухи, когда совсем край, и мысль о еде сильнее инстинкта самосохранения, волчья стая может и в берлогу сунуться за парной медвежатиной. Но какая тут голодуха, теперь-то. Вот она, еда, на всех хватит.
Волки и медведь дружно шагнули к волокуше и продолжили обед. Шатун обозначил свое неудовольствие, издав невнятное ворчание сквозь набитую пасть. Он обязан был припугнуть местных хотя бы по статусу, как впершийся в их угодья завоеватель, великий и ужасный.
Потому что нельзя просто так взять, припереться и начать тут жрать опилки, если ты не великий и не ужасный.
Не поймут.
Стоило наверное еще порычать да поскалить зубы, но выпендриваться не хватало сил. Шатуна снова клонило в сон, и это наконец-то была приятная сонливость. Инстинкт советовал отойти от волокуши, найти безопасное место и там выспаться. Но другой инстинкт сказал: ты вот-вот упадешь мордой в еду и задрыхнешь прямо тут, и ничего страшного не произойдет. Жуй давай.
Енотовидка приоткрыла один глаз и задумалась — а чего я лежу мертвая, когда все едят?
В отдалении противно взвыла цепная пила.
Это охранник понял, что тигра ему без боя не вернут, и пошел на самые решительные меры.
Сначала он, как положено, дал предупредительный свисток, но его проигнорировали. Тогда охранник подскочил к Шестому, вырвал у того лопату и сломал ее пополам. Шестой, обнаружив порчу казенного инструмента, немедленно зарядил охраннику из шокера в лоб и спалил пару сенсоров. Охранник прыгнул на Шестого, подмял под себя и ловко сковал ему наручниками две передних ноги. На этом наручники кончились. Тогда охранник принялся бегать вокруг тигра и расстреливать лесников из тазера. Злодеи корчились и скрипели, получая разряды, но добычу не выпускали. Более того, пытались бить электричеством в ответ, вынуждая охранника держаться подальше. Несколько раз они попали в тигра, но тот даже ухом не повел.
Тигр уже ни на что не реагировал, он то ли полностью осознал себя едой, то ли решил притвориться енотовидной собакой.
Шестой неловко скакал за охранником, пытаясь ухватить того за ногу.
У охранника уже кончались заряды, когда Третий завибрировал всем телом, разжал манипуляторы и лег на снег. Похоже, ему так прилетело, что он вырубился.
Тигр медленно повернул голову и недоверчиво уставился на освободившуюся лапу.
Но тут появился Восьмой с ружьем.
Он увидел тигра, выстрелил в него и попал.
Охранник увидел браконьера, выстрелил в него и тоже попал.
Тигр зевнул и начал медленно сдуваться, на глазах превращаясь в гору полосатого мяса.
Четвертый, Пятый и Седьмой бросили тигра и всей толпой смело кинулись на охранника. Восьмой, оглохший и ослепший, застыл на месте, вращая туда-сюда башенкой с сенсорами и жалобно попискивая.
Охранник легко стряхнул лесников, но тут сзади набежал на пяти ногах Десятый, вцепился ему в корму и принялся лупить шокером куда попало. Остальные снова напрыгнули со всех сторон, а спереди в поле зрения появился Шестой со сломанной лопатой. Охранник, которому уже нечем было отбиваться, врубил пилу и выставил перед собой.
Шестой подскочил к спящему тигру и врезал ему лопатой по морде.
Ломая деревья, сквозь лес пробился Первый и встал, пытаясь разобраться, кого тут от кого спасать.
И тяжело загудело в небе.
Сверху упали гибкие тросы-манипуляторы, их было много, они были повсюду. Один сцапал и легко унес Восьмого, другой утащил Третьего, сразу несколько схватили Первого, впившись ему в гусеницы и стрелу подъемного крана. Первый отчаянно задергался, пытаясь вырваться, намотал трос на ведущую звездочку и повис носом вверх.
Неведомый противник охотился только на неподвижные цели, это было очевидно. Первый дал команду лесникам покинуть опасную зону, уйти поглубже в чащу, дождаться, пока в небе перестанет гудеть, и возвращаться к исполнению обязанностей. Все послушно бросились врассыпную, только Шестой задержался на миг, чтобы еще раз огулять лопатой тигра. Стальная змея упала на робота и чуть не вырвала его любимое орудие труда,
