Читаем без скачивания Гребец одинокий - Константин Штепенко

«Контракт… Цель: ликвидация вневременной аномалии, возникшей в результате необратимого роста энтропии 2 апреля 1938 года в городе Нижнедонске… старый адрес деда… причина возникновения аномалии – неадекватное поведение гр. Шатолина Владимира Васильевича… При чем тут дед?… Контрагенты: комиссар по проблемам альтернативной истории, в дальнейшем именующийся «Агасфер», и представитель/правопреемник заинтересованного лица Шатолин Владимир Алексеевич, в дальнейшем именующийся «Исполнитель»… На выполнение условий контракта Исполнителю дается четырнадцать лунных суток со дня подписания настоящего контракта… По истечении этого срока контракт признается невыполненным, делопроизводство по данной вневременной аномалии закрывается, и ее последствия всецело списываются на представителя потерпевшего и его потомков до двенадцатого колена, после чего данная аномалия признается разрешившейся, и сведения о ней уничтожаются в архивах по сроку давности… Подписано в поезде Москва-Нижнедонск, на перегоне Лиски-Россошь… дата… подпись Агасфера по-арамейски…подпись исполнителя…».

Шатолин закончил читать и уставился на документ невидящим взглядом. Вдруг бумага у него на глазах стала шевелиться, углы загнулись, и она быстро сложилась в неравнобедренный треугольник, похожий на наконечник стрелы. Треугольник стал быстро уменьшаться до размеров спичечной головки и блеснул металлом. Шатолин в нерешительности протянул к нему руку и уже почти дотронулся до него, но треугольник быстро взмыл над столом, сделал петлю и с разгона вонзился в разрез на указательном пальце. Палец пронзило острой болью, и из ранки на стол упали несколько капель крови. Шатолин почувствовал, как стрелка прошла по пальцу вынырнула под кожей на запястье и остановилась на внутренней стороне предплечья. В этом месте началось жжение, запахло паленой плотью, и на поверхности кожи проступила клеймом надпись на арамейском. В это время папка тисненой кожи задымилась, стала морщиниться, и по ее краям заиграли красные лепестки пламени с синей сердцевиной, кожа зашипела и вспыхнула целиком, а потом исчезла без следа, тут же превратившись в дым.

Неизвестно сколько времени просидел Шатолин, глядя сумасшедшими глазами на взявшееся свежей коркой клеймо, но тут пришла вездесущая Светочка – крутобедрый ангел пятого вагона, и вывела своего нечаянного кавалера из глубокого ступора.

– Володенька, Новореченск проехали, остался всего час. Может, хочешь еще чего-нибудь? – Она посмотрела на Шатолина подобострастно, готовая тут же кинуться выполнять любое его пожелание.

«Эк растащило бабу!», подумал он, оглядывая ладную фигуру Светы и ее кукольное свежее личико, такое же открытое и призывное, как цветок ромашки, «Чем это я так ее зацепил? Жаль не помню, а то в будущем пригодилось бы». Однако мысли его быстро свернули от Светы к исчезнувшему контракту, сгоревшей папке и клейму на предплечье. На душе стало тоскливо и одиноко.

– Плохо мне, Светик. Посиди со мной минутку. – Сказал он, сажая ее рядом и обнимая за плечи. – Не осточертела тебе эта собачья работа?

Света покорно села рядом, прижавшись к Шатолину всем телом, и стала гладить его по растрепавшимся волосам.

– Так я последний курс доучиваюсь в железнодорожном институте на заочном. Уже договорилась о месте в управлении дороги. А проводником работаю, потому что давали квартиру в служебном доме. Десять лет проживу, и квартира моя. С родителями жить было просто невозможно. А теперь я человек! Независимая женщина.

– Ты молодец. Целеустремленная.

– А иначе как же! Я не хочу всю жизнь маяться от безденежья и зависеть от мужа. Вот увидишь, лет через пять буду начальницей отдела. Меня и берут с таким прицелом.

– А муж кто?

– Конь в пальто! Не завела пока. Рано об этом думать.

Она достала фирменную визитку поезда, на которой с обратной стороны были аккуратным округлым почерком отличницы выведены цифры телефонного номера, ее имя и фамилия, и положила перед ним на стол.

– Вот. Позвони как-нибудь, если не побрезгуешь.

– Да чего ж мне брезговать, чай, не графья! Возьми и ты мою карточку. – Он порылся в портмоне и достал одну из своих визиток для клиентов. – Звони, когда захочешь. Жены у меня нет, живу я один. Хотя нет, есть еще кот Беляш, но он не ревнивый.

Привокзальная площадь встретила Шатолина шумной суетой, мокрым снегом и прогорклым запахом выхлопных газов множества автобусов, маршруток и легковушек. На автобусной остановке стояла огромная толпа, и он с отвращением отвернулся, ища глазами стоянку такси. Тут перед ним, как чертик из табакерки, выскочил из толчеи разбитной бомбила в кожаной куртке.

– До Большого проспекта по Скобелевской, дам двести, больше не проси. – Опередил его Шатолин, не дав и рта раскрыть.

– Хорошо, садись. – Ответил водитель, указывая на стоявшую неподалеку синюю девятку, и потеряв к Шатолину интерес, повернулся к толпе прибывших, энергично выкрикивая. – Кому в центр! Недорого возьму!

Пока ехали по набухшим пробками улицам, кланяясь каждому светофору, Шатолин то и дело касался внутренней стороны предплечья, и каждый раз даже через куртку и пиджак отчетливо чувствовал ребристое затвердение на коже, которое отзывалось тупой болью. «Чертовщина какая-то, прямо Булгаков наяву! Только непонятно, что мне теперь делать – толи считать себя сумасшедшим, толи поверить в эту небыль, что может сделать только сумасшедший. Однако, дилемма! Может Соньке позвонить? У нее голова как компьютер – все по полочкам разложит… Но для этого нужно признаться себе, что во всем этом есть доля правды, а не только игра воспаленного воображения…»

Софья Александровна Протасевич была давней подругой Шатолина. Они учились в одной школе, только она была на два года младше, но уже тогда в ней проявлялся особый не женский характер. Нельзя сказать, чтобы она была грубой, прямолинейной, но в их дружбе верховодила она, и Шатолина это вполне устраивало, потому что в ней ощущалась лидерская жилка. Она была логична, рассудительна, ненавязчива, но уверена в себе, что завораживало и притягивало окружающих. И при всем притом, она была очень привлекательна. Ею можно было любоваться часами, находя очарованье в деталях мимики, в повороте головы, в плавных движениях рук. Именно по ее инициативе они решили лишить друг друга девственности по-дружески, не доверяясь лотерее первой любви. Как-то они сидели в летнем кафе в парке, ели пирожные и Соня рассуждала о теме любви в классической литературе. Дед Шатолина всегда давал ему по тем временам довольно приличные суммы на карманные расходы, и он щедро делился своим счастьем с Соней. Та жила с матерью, и сызмальства не знала достатка, одевалась скромно, но опрятно – сама шила себе платья – а уж на пирожные и кино денег у нее никогда не водилось.

– Понимаешь, Вовик, из классики я почерпнула много интересных сведений о любви и сделала для себя резюме, которое вышло не очень ободряющим. – Говорила она, выскребая чайной ложкой белый крем из слоеной трубочки. – Получается, что любовь, это что-то вроде гормонального отравления организма, когда человек зацикливается на своем избраннике противоположного пола, даже не будучи хорошо с ним знаком. Любовь заставляет его унижаться, под воздействием любви человек готов на все – подлость, безрассудство, предательство – лишь бы добиться внимания со стороны своего идеала. А потом наступает прозрение и раскаяние, доходит и до непоправимого. У нас соседка в прошлом году отравилась от неразделенной любви. Говорят, три дня умирала в муках. А он хоть бы хны – сел на мотоцикл и повез на моря новую шаболду. Правда, не доехал, разбился где-то на перевале за Горячим Ключом…

– К чему ты ведешь, Соня, что ж, по-твоему, не любить? – Владимира удивляло, как она была рассудительна и логична в свои пятнадцать лет.

– Этого не получится, но нужно быть готовым. Вот ты, например, уже был с женщиной? – Спросила она как-то просто и буднично, без многозначительных взглядов и недомолвок.

– Нет. – Выдавил из себя Шатолин, густо покраснев, так как стыдился того, что отставал в этом вопросе от своих друзей, которые уже считали себя бывалыми ходоками.

– А вот представь себе, что ты влюбишься, и будешь вот так краснеть и заикаться, а когда дело дойдет до постели, ты совсем голову потеряешь, да еще и не имея опыта, вообще попадешь впросак. Тут тебя и возьмут с потрохами, и будут об тебя ноги вытирать.

– Может и не будут! – Буркнул Шатолин с вызовом.

– Будут, будут! Мы женщины – такие! Только и ждем, чтобы мужик дал слабину, и уж тогда берем в оборот.

– Ты-то откуда знаешь?

– Знаю! Это у меня в крови.

– Ну и что теперь делать? Вешаться?

– Зачем сразу так радикально. Вот скажи, я тебе нравлюсь?

– Очень.

– А ты меня любишь?

– Ну я как-то об этом не задумывался.

– Значит, не любишь. Это же отлично! Ты мне тоже нравишься. Почему бы нам не попробовать эту любовь на зубок, не дожидаясь, пока накроет? Разве тебе не интересно?