замолчи!
И я с ужасом вижу, как в меня летит кулак, который бьёт в стену в сантиметрах от моего лица.
Я зажмуриваю глаза. Стас никогда себе не позволял даже за запястье меня схватить, а здесь он замахнулся. Слышу второй удар, Стас шипит, но следом идёт третий. Чувствую на лице дуновение от замахов. И вдруг хватка на моей шее ослабевает, и он, морщась, отходит. Вижу кровь, он сбил себе костяшки об краску. Стена тоже в капельках крови. Я сгибаюсь, упираюсь руками в колени и дышу. Глубоко дышу.
Вижу, как Стас наматывает кухонные тряпочки на руку и садится на пол, прислонившись к острову.
Он сидит на полу, я стою согнувшись, и мы просто молчим и восстанавливаем дыхание.
— Ленусь, прости. Не знаю, что на меня нашло, прости!
— За что, Стас?
— За вот это, — встаёт с пола наконец и показывает на руку, — но ты сама виновата.
Сама виновата? Гад. Конченый гад. Ещё и меня виновной хочет выставить. Меня накрывает такой злостью, что я не могу с ней справиться. Как ему только совести хватает?!
— Могли бы поговорить, как цивилизованные люди.
Я срываюсь с места и накидываюсь на него, как разъярённая кошка. И впиваюсь в лицо. Вижу следы, и меня это озверяет ещё больше. Указательный и средний палец у меня без геля, почему-то он сошёл вчера. Не держится на мне одна марка. И этими пальцами я впиваюсь в ненавистное теперь для меня лицо. Ненавижу эту физиономию. Ненавижу это выражение!
Прихожу в себя, когда Стас вливает в меня успокоительную настойку и даёт запить водой. Гладит, обнимает, шепчет нежности. Помню, как налетела на него. Помню эти ощущения на кончиках пальцев, а потом какой-то провал. А он укачивает меня и повторяет, как любит. Какое-то заторможенное состояние. Но сил оттолкнуть его нет.
— Мась, ну как ты? — обхватывает моё лицо руками.
Я устало поднимаю взгляд и замираю в ужасе. У него не лицо, у него месиво. Это же я…
Я начинаю плакать без слёз. Слёз, наверное, не осталось. Просто тело содрогается в тихих рыданиях. До чего мы докатились… У него вторая семья, а у меня явно проблемы с психикой. Так я его так и убить могу…
Рыдаю и сама себя обнимаю. И ему даю себя обнять. Мне страшно. Я ничего не понимаю. Это слишком для меня.
Стас поднимает меня с пола, поддерживает за руку и ведёт наверх. Укладывает в постель и накрывает одеялом. Наверное, настойка подействовала. Но у меня нет сил ни на какую реакцию. Понимаю, что надо обработать ему лицо, но мне даже моргнуть тяжело. А Стас начинает свой монолог.
— Лен, ты меня выслушаешь, Лен? Это правда случайно. Хочешь, позвони ей, спроси. Лен, прости меня, умоляю. Мась, — берёт паузу, — она обманула меня. Всё подстроила. Лен, я хочу сохранить семью.
— Что она подстроила, Стас? — хриплю из последних сил.
— Командировку в свою овуляцию. Она мне так потом и сказала. У нас нет никаких отношений, Мась. Пусть рожает. Ну назначат ей эти двадцать пять процентов, да и ладно. Мне главное тебя и Антошу сохранить, любимая. Я соврал тебе насчёт командировки, потому что у неё скрининг был. Просила поддержать, сходить с ней.
— Нет отношений? Стас, я вас видела вчера. Ты её целовал у Эно.
— Ленусь, так она подстроила это. Так и сказала, чтобы я её поцеловал. Клянусь! У нас ничего нет!
Какой же идиот. Мне уже стыдно, что этот человек мой муж и отец моего ребёнка. Разве за такого Стаса я выходила замуж? Когда у него отшибло мозги?
— А ночевал ты где?
— У нас в Лэвел.
— О, это я знаю. Я сегодня там была и застала ваше занимательное обсуждение ремонта детской. И поправочка, Стас. Не у нас, а у меня в Лэвел. Это моя квартира, не забывай. А тебе хватило наглости привести туда свою шлюху!
У Стаса темнеет взгляд. Он встаёт с кресла, подходит ко мне, садится на кровать, расставляет руки вокруг меня, прислоняется губами почти вплотную к моим. Я замираю в отвращении. Такого я его тоже никогда не видела.
— Здесь ничего нет твоего, Леночка! Ты оформила её как подарок? Нет! А значит, всё будем делить пополам. Но мне дешевле тебя в психушку запихнуть. Благо, ты натыкала камер по всему дому, и я спокойно докажу, что ты неадекватная. Вот прям сейчас этим и займусь. Достаёт телефон и набирает три цифры.
Глава 5
Отключаю будильник и прижимаюсь к горячей спине Стаса. Окно открыто, и в комнате прохладно, а он невероятно тёплый. Нежусь и наслаждаюсь утром, строю планы на день, думаю, почему Антоша к нам ещё не прибежал, и вдруг реальность щедро выливает на меня ушат ледяной воды.
Уже через тридцать секунд я стою под горячими струями воды в гостевом душе, в наш пойти не осмелилась. Воспоминания накрывают волнами, а минуту назад казалось, что моя жизнь течёт в привычном русле. Не течёт… Всё в один миг перевернулось с ног на голову. Последнее воспоминание вчера, как Стас сказал, что оставит меня с голой жопой и упечёт в психушку. И я проснулась. Очевидно, цивильно разойтись не получится.
Спускаюсь на кухню одетая и приведённая в порядок. Не знаю, что со мной произошло, но у меня неожиданно появилась энергия и жажда жизни. Я уже и забыла это состояние. Мой свежеиспечённый бывший муж жарит омлет как ни в чём не бывало. В гостиной нет ни следа от вчерашнего погрома. Видимо, он всё убрал, когда я уснула. Всё кажется прежним, кроме развороченной души.
— Мась, я рыбку в холодильнике не нашёл, почистишь мне тогда краба и авокадо сделай, как ты там делаешь.
Я смотрю на него и просто поверить не могу в степень его отбитости. Либо я сошла с ума, и последние два дня мне просто причудились, либо он так конкретно охренел. Он поворачивает ко мне лицо в ожидании ответа, и я интуитивно делаю шаг назад. Смотреть на него больно. В голове вспышками всплывают воспоминания, как я его драла. Мне стыдно, очень. Но ничего с собой поделать не могу, ощущаю какую-то гордость за себя, я не дала себя в обиду. Насилие на насилие, дорогой…
— Стас, не делай вид, что ничего не произошло, — открываю холодильник, достаю себе сливки и, так уж и быть, банку краба.
— Мась, я не делаю вид. Нам надо с тобой решить, что делать.
— Всё
