при помощи длинного и тонкого бамбукового шеста. Обозначив на поверхности колышками примерное расположение гнезда, мы приступили к раскопке, палками пробивая свод подземного хода через каждые два фута. Промежутки между пробоинами тщательно обследовались. Убедившись в том, что там никого нет, мы закупоривали обследованный участок туннеля и переходили к следующему. Так мы добрались до места, где, по нашим расчетам, должно было находиться само гнездо. Мы работали в напряженном молчании, мелко кроша затвердевшую почву. Время от времени кто-нибудь из нас прикладывал ухо к земле и прислушивался, но изнутри не доносилось ни малейшего звука, и я уже совсем было решил, что гнездо пустое. Но вот земляная перемычка, отделявшая нас от гнезда, подалась и провалилась вниз, а оттуда, из темноты, на нас уставились две пары больших золотистых глаз на маленьких пепельно-серых физиономиях. Мы издали торжествующий крик, совята быстро-быстро захлопали глазами и, словно кастаньетами, защелкали клювами. Они были такими милыми и пушистыми, что я, совершенно забыв о характере сов, протянул руку и попытался схватить одного. Из испуганных малюток совята немедленно превратились в разъяренных фурий. Они взъерошились, так что стали вдвое больше прежнего, распустили крылья и, держа их по бокам, как щиты, бросились на мою руку. Я отскочил и принялся обсасывать пальцы, разодранные в кровь их острыми клювами и когтями.
— Есть у нас чем обернуть руки? — спросил я. — Что-нибудь поплотнее, носовой платок слишком тонок.
«Соня» сбегала к машине и вернулась со старым, замасленным полотенцем. Обернув его дважды вокруг руки, я предпринял вторую попытку. На этот раз мне удалось схватить одного из птенцов. Полотенце спасало мою руку от ударов клювом, но он все же добрался до меня когтями. Крепко вцепившись в полотенце, совенок уже не отпускал его, и лишь с большим трудом нам удалось высвободить птенца и затолкать в мешок. Его брат, оставшись в одиночестве, утратил волю к сопротивлению, и мы справились с ним сравнительно легко. Разгоряченные, выпачканные в земле, но очень довольные, мы вернулись к автомобилю. Остаток дня мы колесили по пампе, высматривая, из каких мест в траве вылетают земляные совы. Обнаружив такое место, мы отыскивали нору и начинали ее раскапывать. Предсказания Яна оправдались, чаще всего наши раскопки оканчивались безрезультатно, но все же к концу дня, раскопав, наверное, в общей сложности несколько миль подземных ходов, мы вернулись в поместье с восемью птенцами земляных сов. Наши пленники сразу же принялись истреблять мясо и жуков в таком количестве, что у нас невольно возник вопрос, явилось ли их исчезновение таким уж большим горем для родителей и не восприняли ли взрослые совы похищение своих отпрысков как акт милосердия с нашей стороны.
За первыми нашими трофеями вскоре последовали другие. На следующий день после поимки совят пеон принес в дом коробку, в которой сидели два только что оперившихся птенца кукушки гуира. Эти птицы широко распространены в Аргентине, а еще больше их в Парагвае. По форме и размерам они напоминают скворцов, но на этом сходство кончается, так как гуира имеют бледное коричневато-кремовое оперение с зеленовато-черными полосами, растрепанный рыжеватый хохолок и длинный, как у сороки, хвост. Эти птицы живут в лесах и кустарниках стайками по десять — двадцать особей и выглядят очень красиво, когда дружно перелетают с куста на куст, паря в воздухе, словно бумажные голуби. Мне нравилось наблюдать гуира в полете, но я не интересовался всерьез этими птицами, пока мне не принесли двух птенцов. Открыв коробку, я сразу обнаружил, что гуира совершенно не похожи на каких-либо других птиц. Я убежден, что с момента поимки птицы потеряли рассудок, и ничто не заставит меня изменить мое мнение. Птенцы сидели на дне коробки, широко расставив лапы, вытянув длинные хвосты и подняв взъерошенные хохолки, и спокойно смотрели на меня бледно-желтыми глазами с таким отсутствующим, мечтательным выражением, как будто прислушивались к какой-то далекой волшебной музыке, недоступной грубому слуху представителя млекопитающих. Затем одновременно, словно хорошо сыгравшийся ансамбль, они еще выше подняли растрепанные хохолки, раскрыли желтые клювики и издали ряд громких истерических криков, похожих на пулеметную очередь. После этого они опустили хохолки и тяжело вылетели из коробки; один из птенцов сел мне на руку, второй на голову. Тот, что сидел на руке, издал радостный, кудахтающий звук, бочком подпрыгнул к пуговицам на рукаве куртки и, снова задрав хохолок, принялся с ожесточением их клевать. Тот, что сидел на голове, захватил клювом изрядный пук моих волос и, поудобнее расставив лапки, попытался выдернуть их.
— Когда этот человек поймал птенцов? — спросил я у Яна, удивленный таким нахальством и доверчивостью птиц.
Последовал короткий разговор на испанском языке, затем Ян повернулся ко мне:
— Он говорит, что поймал их полчаса назад.
— Этого не может быть, — возразил я, — птицы ведь совсем ручные. Вероятно, они у кого-нибудь жили и недавно улетели из клетки.
— Да нет же, гуира всегда так себя ведут.
— Они всегда такие ручные?
— Да, птенцы гуира вообще никого не боятся. С возрастом они умнеют, но ненамного.
Птенец, сидевший на моей голове, убедился в невозможности снять с меня скальп, спустился мне на плечо и захотел узнать, насколько глубоко входит его клюв в мое ухо. Я поспешно снял его с плеча и посадил на руку, где сидел его брат. Они встретились так, словно не виделись целую вечность: подняв хохолки и нежно глядя друг другу в глаза, они заверещали со скоростью дрели. Когда я открыл дверцу клетки и поднес к ней руку, обе птички прыгнули внутрь и поднялись на жердочку с таким видом, словно родились в неволе. Удивленный такой беспечностью, я отправился на поиски Джеки.
— Пойди посмотри наше новое приобретение, — сказал я, увидев ее. — Настоящая мечта коллекционера.
— А что это такое?
— Пара птенцов кукушки гуира.
— А, ты имеешь в виду этих рыжих птичек, — разочарованно ответила Джеки. — Не нахожу в них ничего интересного.
— Да ты пойди и посмотри на них, — настаивал я. — Это в самом деле пара самых странных птиц, с которыми я когда-либо имел дело.
Гуира сидели на жердочке и охорашивались. Заметив нас, они на мгновение прервали свое занятие, окинули нас взглядом блестящих глаз, протрещали краткое приветствие
